– Нет. Я скрылся во Франции, на юго-западе. Потом вернулся в Испанию – в Астурию. Взял с собой все необходимое, чтобы писать, и рисовал на пляжах, а жил в вагончике. Я продавал картины, и цены меня не слишком волновали, у меня достаточно денег на счете в банке. Я планировал вернуться в апреле-мае. В прошлом году устроил так, чтобы меня узнали здесь как О'Коннелла – приезжал сюда несколько раз, продал картины двум или трем типам, в том числе Жоржи, хозяину ресторана. В мае мы с Греком должны были сесть на корабль и отправиться в Амстердам. Там я вернул бы себе Алису. А потом мы уплыли бы в Бразилию.
Мысли Хьюго неслись вперед на всех парах, как перегревшаяся скороварка.
– Подождите, но как бы вы связались с Алисой?
Т ревис промолчал, медленно поднеся к губам стакан.
– Что вы собирались сделать, чтобы связаться с Алисой? – настаивал Хьюго.
Вот где настоящая загадка.
– Ну-у-у… Я, конечно, знал, что Ева читает ее почту, и с этим ничего поделать не мог. В первый год я ограничился несколькими открытками, в которых указывал адреса абонентских ящиков. Алиса отвечала мне, иногда писала длинные письма. Я уверен – Ева просматривала ее послания, это чувствовалось в каждом предложении… потом она затеяла процесс по лишению меня родительских прав… В общем, однажды – Алисе было тогда лет десять – мне нужно было оказаться в Бельгии, чтобы уладить одно дело, и я решил проехать через Амстердам – хотел увидеть дочку. Я проводил целые дни, наблюдая за ней… Потом мне пришлось уехать. Через два месяца я вернулся и провел в городе две недели. Бродил вокруг дома, шел за Алисой по дороге в школу или в кино. В конце концов я узнал, что в дом к Кристенсенам регулярно ходит какая-то старушка. Наблюдая за окнами в бинокль, понял: это преподавательница музыки – она учит Алису играть на скрипке… Я проследил за женщиной и однажды, в парке Беатрикс, заговорил с ней… Я просто попросил ее передать несколько писем Алисе, рассказал всю правду… Ну, скажем, необходимую и достаточную часть правды… Честно говоря, я ужасно удивился, когда старуха согласилась. И она прекрасно все сделала – передала письма, где был указан мой настоящий адрес и где я пытался объяснить Алисе, что произошло.
– Вы думаете, Ева Кристенсен могла быть в курсе происходившего?
– И продолжала делать вид, что ничего не знает? Как будто ничего не случилось? Читая тайную переписку… Да, я часто об этом думал и, признаюсь, дрожал от страха за госпожу Якоб, хорошо зная, кто такая Ева Кристенсен, понимаете? Именно поэтому я решил прервать эту параллельную переписку. Месяцев шесть назад. Имея своим противником Еву, нельзя играть с огнем… Уехав из Албуфейре, я больше не связывался с госпожой Якоб, потому что
сам не знал, где брошу якорь. Ни к чему было рисковать, передавая адрес, который наверняка оказался бы временным… Я никогда не упоминал о своем плане в письмах к Алисе, это было слишком опасно… В нужный момент я просто передал бы ей сигнал и указал место встречи на словах, через госпожу Якоб. Но Алиса нашла эту проклятую кассету и убежала, прежде чем я успел с ней связаться… Мне все стало известно случайно, из газеты, кажется немецкой… Потом я узнал об убийстве Грека и о событиях в Эворе и тут же сбежал сюда – вчера. Я не знал, что делать. Сегодня днем один из моих знакомых сказал, что вы заезжали к Жоржи и что вы меня ищете. Я думал, это вы похитили мою дочь, и, когда увидел вас с Пинту, решил, к ужасу своему, что он предал меня…
Большой глоток виски поставил точку в рассказе.
Хьюго переваривал полученную информацию, его мозг работал как компьютер.
Что за дикая история…
– Хорошо, вы несколько раз упоминали, что знаете Еву Кристенсен, понимаете, что она собой представляет. Что вы имели в виду?
Тревис нахмурился.
Речь явно зашла о вещах, которые ни при каких обстоятельствах не должна слышать девочка-подросток, особенно если речь идет о ее собственной матери. Хьюго разозлился на себя, за допущенную ошибку и проявленное любопытство, но он должен был узнать!
– Вы ведь знаете, господин Тревис, что ваша дочь видела ту кассету и точно знает, на что способна ее мать.
Он хотел сказать: она видела эскадрон
Плотные синеватые клубы табачного дыма, кружась, плыли к окну.
– Бот что я вам скажу: давно это началось и прогрессировало, так что, когда мы встретились, она уже была такой… Должен признать, что после рождения Алисы ситуация ухудшилась… Не знаю почему. Говорят, после родов у женщин иногда случается депрессия… Я вынужден был наконец признать некоторые вещи.
Хьюго воздержался от вопросов. Еще одно облако дыма…
