«Что ж, изложено связно», – подумал Хьюго, прежде чем дать добро на этот план и начать воехождение. Тревис стоял рядом, в руке у него был трос с металлическим крюком на конце… Хьюго с трудом удерживался на трапе, и его вовсе не радовала мысль о том, что придется управляться со «Штейер-АУГом» одной рукой. Он нащупал кобуру пистолета под спасательным жилетом и показал оружие Тревису:
– Для начала я поработаю этим, если вы не возражаете.
Тревис подмигнул:
– О'кей… На счет «три» – вперед…
– О'кей, – кивнул Хьюго.
Нет, что он здесь забыл, в этом бурном море, зачем гоняется за этой проклятой «Красной сиреной»? На этом философские размышления Хьюго были прерваны: Тревис прошептал заветное «Три, пошли!», как в замедленной съемке, и все завертелось в бешеном темпе.
Они одновременно вскарабкались наверх, и Хьюго дотянулся рукой до палубы под поручнями. За кончиками его пальцев открывалось чужое пространство, темное и пугающее. В двух метрах от себя он увидел тело, застывшее в неловкой позе. Задняя стенка рубки с приоткрытой дверью. Помещение командного отсека, изрешеченного пулями, два пустых боковых коридора. Его палец уже лежал на спусковом крючке. Обстрелять рубку. Он перевалился через поручни на целую секунду позже Тревиса. «Бог мой, – подумал он, – перекатываясь по палубе, неплохо учат в военном флоте, надо признать».
Тревис торопливо разматывал свой трос с крепежным карабином, когда с носа судна раздались выстрелы. С двух сторон. Хьюго разрядил магазин в этом направлении. Послышались голоса, стенания на испанском. Тревис тоже открыл огонь, и они бросились к двери рубки, подчиняясь невидимой силе, синхронизировавшей их движения.
Тревис сдернул с плеча помповое ружье, Хьюго повторил его жест, убрав «ругер» и вооружившись автоматом.
«О'кей, все не так уж плохо, мы живы», – думал Хьюго, прижимаясь к створке двери..Он увидел, как Анита с трудом вылезла на палубу, и понял, что теперь события начнут развиваться стремительно. Надо защитить ее. Он приготовился стрелять, прицелился в противоположный конец корабля. В зеленоватом мерцании прицела обрисовались контуры кормы.
Ах, дьявол! В ту же секунду там внезапно появился какой-то человек и начал стрелять. Он явственно слышал, как смертоносные насекомые жужжат над его головой. Яркие огоньки чертили полосы на зеленом экране. Он в бешенстве поливал огнем корму и вдруг услышал крик, а за ним – шум падающего тела. Щелкнул боек автомата – магазин был пуст. Он снова выхватил пистолет, откинув автомат за спину. Справа от него Тревис и Анита отвечали на огонь другого стрелка (тот тоже вскоре умолк). Из дула ружья Тревиса поднимался дымок. Дождь почти прекратился. Стихия успокаивалась, словно заканчивалась длинная, бесконечно повторяющаяся мелодия, полная тонких нюансов.
Он задавался вопросом: сколько врагов притаилось в темноте? Где эта сука Ева Кристенсен?.. И где, черт возьми, Алиса?
Притаившись по обе стороны двери, они прислушивались, сдерживая дыхание.
В воздухе ощущалась странная вибрация.
В конце концов они переглянулись, лица их выражали удивление.
До них донеслись голоса. Ниоткуда, издалека, распыленные ветром, приглушенные переборками судна. Да, голоса шли изнутри, кто-то разговаривал за этой дверью.
Хьюго посмотрел на Тревиса, взялся за ручку двери и потянул ее на себя, молча, всего на один сантиметр. Сомнений не было, разговаривали внутри. Значит, надо спускаться.
В этот самый момент судно резко накренилось вперед и влево, и они с трудом удержались на ногах, ухватившись друг за друга. Внезапно оттуда, из-за двери, раздался вопль.
«Алииииса!» – закричал кто-то, а потом чудовищный взрыв разорвал внутренности судна.
– Дай мне эту гранату, Алиса, – сказала ей мать. – Я не стану повторять дважды.
Застыв от ужаса, Алиса смотрела на дуло нацеленного ей в лоб ружья. Глаза Евы светились в полумраке дьявольским блеском.
Алиса крепко сжимала гранату обеими руками, вытянув их перед собой. У нее не хватило времени выдернуть чеку – мать подобралась совсем близко.
Вода в салоне поднялась уже на десять сантиметров, и ноги у нее заледенели от холода. Собственное тело казалось Алисе чужим, словно это была живая, но посторонняя субстанция.
– Мама, – мягко произнесла она, – положи это ружье, прошу тебя.
– Дай мне гранату, глупышка, – приказала мать, и голос ее прозвучал намного жестче.
Наверху, на палубе, гремели выстрелы. Это было похоже на фейерверк на улице в праздничный день, и Алиса отвлеклась на мгновение. Краем глаза она уловила молниеносное движение матери: в одной руке та по-прежнему держала ружье, крепко зажимая его под мышкой, а второй вырвала у дочери гранату, прежде чем девочка успела среагировать.
Маленькое черное металлическое яблочко оказалось в красных когтях Евы.
