Это была сцена натурального дебоша, втиснутая в однокомнатную хибару, освещенная одной угасающей лампой и задымленная дымом чагги, шумная от смеха и разговоров на нескольких языках. Два здоровых северянина боролись, возможно понарошку, а возможно с намереньем убить друг друга, люди отшатывались, стараясь не попадаться на их пути. Два уроженца Союза и имперец яростно возмущались, поскольку их столик был задет посреди карточной игры, и бутылки на нем затряслись. Три стирийца передавали трубку с шелухой и сидели, блаженно развалившись на разорванном матрасе в углу, где-то между сном и бодрствованием. Дружелюбный сидел, скрестив ноги, и катал между ними свои кости, снова, и снова, и снова, хмуро глядя вниз с яростной сосредоточенностью, словно ответы на все вопросы должны скоро проявиться на их дюжине граней.
– Погодите, – пробормотал Темпл, его опьяненный мозг только сейчас начинал ухватывать. – Моим?
– А кто более компетентен? Ты учился у лучших, мой мальчик! Ты во многом похож на меня, Темпл, я всегда говорил. Великие люди часто движутся в одном направлении, так говорил Столикус.
– На вас? – прошептал Темпл.
Коска потрогал свои жирные седые волосы.
– Мозги, мальчик, у тебя есть мозги. Твои моральные устои возможно иногда жестковаты, но они размякнут, когда тебе придется делать жесткий выбор. Ты хорошо умеешь говорить, знаешь, как надавить на человеческие слабости, и кроме всего прочего, ты понимаешь
– Что насчет Брачио?
– Семья в Пуранти.
– Серьезно? – Темпл поморгал, глядя через комнату на Брачио, который энергично обнимался с большой кантийской женщиной. – Он никогда о них не говорил.
– Жена и двое дочерей. Кто станет говорить о семье с отбросами вроде нас?
– Что насчет Димбика?
– Ха! У него нет чувства юмора.
– Джубаир?
– Безумен, как сливовое желе.
– Но я не солдат. Я ебаный трус!
– Замечательное качество для наемника. – Коска вытянул вперед подбородок и почесал покрытую сыпью шею кончиками пожелтевших ногтей. – У меня получалось бы гораздо лучше со здоровым уважением к опасности. Ты же сам не будешь махать сталью. Все дело в разговорах. Бла-бла-бла и большие шляпы. Это, и понимание того, когда не надо держать слово. – Он покачал узловатым пальцем. – Я всегда был слишком чертовски эмоционален. Слишком чертовски лоялен. Но ты? Ты вероломный ублюдок, Темпл.
– Я?
– Ты кинул меня, когда это было удобно и нашел новых друзей, а потом, когда это было удобно, ты кинул их и профланировал назад и даже не извинился!
Темпл поморгал на это.
– У меня было чувство, что иначе вы бы меня убили.
Коска отмахнулся.
– Детали! Я назначил бы тебя своим преемником через некоторое время.
– Но… никто меня не уважает.
– Потому что ты не уважаешь себя. Сомнения, Темпл. Нерешительность. Ты просто слишком много волнуешься. Раньше или позже тебе придется что-то сделать, или ты никогда ничего не сделаешь. Преодолей это, и ты будешь чудесным генерал-капитаном. Одним из великих. Лучше, чем я. Лучше, чем Сазайн. Даже лучше, чем Муркатто. Хотя ты возможно захочешь завязать с выпивкой. – Коска отбросил пустую бутылку, вытащил зубами пробку из другой и плюнул через комнату. – Отвратительная привычка.
– Я не хочу больше это делать, – прошептал Темпл.
Коска отмахнулся и от этого.
– Ты все время это говоришь. И все же ты здесь.
Темпл шатаясь поднялся.
– Надо отлить.
Холодный воздух ударил так сильно, что он чуть не упал перед одним из стражников, у которого было кислое лицо от того, что пришлось стоять на часах трезвым. Он ковылял вдоль деревянного бока монструозного фургона наставника Пайка, думая о том, как близко он был к удаче; мимо волнующихся лошадей, из ноздрей которых валил пар; сделал несколько мелких шажков к деревьям, звуки попойки за ним приглушились, он сунул бутылку в снег и развязал шнуровку штанов дрожащими пальцами. Черт подери, было все еще холодно. Он отклонился назад, моргая на небо, яркие звезды крутились и танцевали поверх черных ветвей.
Генерал-капитан Темпл. Он размышлял, что каддиш Кадия подумал бы об этом. Он размышлял, что бы Бог подумал об этом. Как он до этого дошел? У него всегда были хорошие намеренья, разве нет? Он всегда пытался поступать правильно.
Просто его правильное всегда было дерьмом.
– Бог? – завопил он в небо. – Ты там, ублюдок? – В конце концов, возможно Он был тем, что говорил задира Джубаир. – Просто… подай мне знак, а? Хоть маленький. Просто направь меня на правильный путь. Просто… подтолкни меня.
– Я тебя подтолкну.
Он замер на миг, все еще поливая снег.
– Бог? Это ты?
– Нет, болван. – Раздался хруст, когда кто-то вытаскивал его бутылку из снега.
Он повернулся. – Я думал, ты уехала.
– Вернулась. – Шай подняла бутылку и глотнула, одна сторона ее лица была темной, другую освещал мерцающий костер лагеря. – Думала, ты никогда сюда не выйдешь, – сказала она, вытирая рот.
– Ждала?
– Немного. Ты пьян?
– Немного.
– Это работает на нас.
– Это работает на меня.
– Я вижу, – сказала она, глянув вниз.
