–
Свит поморщился.
– Это лучше, чем если бы все твои мальчики были мертвы. Лучше мне пойти туда.
– Я иду, – сказал Ламб, высохшая кровь все еще была на его лице.
– И я, – сказал Савиан. – Надо убедиться, что ублюдки ничего не попытаются выкинуть.
Свит почесал пальцами в бороде.
– Разумно. Не повредит, если покажем им, что у нас есть железо.
– Я тоже пойду. – Маджуд похромал, кривясь так, что был виден золотой зуб, штанина болталась там, где Корлин ее разрезала, чтобы открыть рану. – Клянусь, никогда больше не доверю тебе заключать сделки от моего имени.
– Черта с два ты пойдешь, – сказал Свит. – Если все пойдет хреново, нам придется убегать, а ты никуда не добежишь.
Маджуд перенес немного веса на поврежденную ногу, снова скривился, затем кивнул на Шай.
– Тогда она пойдет вместо меня.
– Я? – пробормотала она, оглядываясь. – Говорить с этими уебками?
– Больше нет никого, кому я доверил бы торговаться. Мой партнер Карнсбик настаивал бы на лучшей цене.
– Мне начинает не нравиться Карнсбик, хоть я с ним ни разу не встречалась.
Свит покачал головой.
– Санджиду не понравится присутствие женщины.
Темплу показалось, что это решило вопрос для Шай.
– Если он мыслит практично, то переживет.
Они сели полукругом вокруг потрескивающего костра, может быть в сотне шагов от самодельного форта Сообщества; вдалеке тускнел мерцающий свет их лагеря. Духи. Ужасный бич равнин. Мифические дикари Далекой Страны.
Шай изо всех сил пыталась разжечь неистовую ненависть к ним. Но когда она думала о холодном Лифе под землей, она чувствовала лишь боль потери и беспокойство за его брата. И за своего, который все еще был потерян. А еще она чувствовала измотанность, разбитость и опустошенность. Поэтому, и оттого, что теперь она видела их спокойными, без смертельных криков или потрясаний оружием, она видела теперь лишь жалко выглядящую группу людей – а она провела значительную часть жизни в отчаянной нужде, и большую часть остальной жизни с недостатком денег.
Они носили плохо выделанные шкуры, и оборванные меха, и потертые части дюжины разных костюмов из отбросов; голая кожа, что виднелась под этим тряпьем, была бледной и туго натянутой на кости. Один улыбался, возможно предвкушая богатство, которое им скоро перепадет, у него был по меньшей мере один сгнивший зуб. Другой торжественно хмурился под шлемом, сделанным из медного чайника, носик которого торчал изо лба. Шай приняла старого духа в центре за Санджида. На нем была накидка из перьев поверх потускневшего нагрудника, который выглядел так, будто им гордился какой-то генерал Империи тысячу лет назад. У него было три ожерелья из человеческих ушей – как она предположила, доказательство его великой доблести; но его лучшие годы были далеко позади. Она слышала его дыхание, тяжелое и хриплое, одна половина его кожистого лица провисла, поникший уголок его рта рассеянно блестел слюной.
Могли эти нелепые маленькие люди быть одной плоти и крови с кричащими монстрами, которые явились за ними на равнине? Урок, который ей следовало помнить из ее собственного прошлого в качестве зловещего бандита – от ужасного до жалкого совсем недалеко, и по большей части все зависит от того, как ты на это смотришь.
Если уж на то пошло, старики по ее сторону костра сейчас пугали ее больше – языки пламени делали их лица с глубокими морщинами дьявольски незнакомыми; глаза блестели в холодных затененных глазницах; наконечник болта в заряженном арбалете Савиана холодно сверкал; лицо Ламба, который согнулся и искривился, как потрепанное бурей дерево, было вытравлено старыми шрамами, и не выражало ни намека на его мысли, даже для нее, хотя она знала его все эти годы. Возможно, особенно для нее.
Свит качнул головой и сказал несколько слов на языке духов, делая большие жесты руками. Санджид сказал что-то в ответ, медленно и скрипуче, закашлялся и сказал еще немного.
– Просто обменялись приветствиями, – объяснил Свит.
– Ничего приветливого в этом нет, – отрезала Шай. – Давайте закончим и вернемся.
– Мы можем говорить вашими словами, – сказал один из духов, на странном общем, будто у него был полный рот гравия. Он был молод, сидел ближе всего к Санджиду и хмуро смотрел через огонь. Его сын, возможно. – Мое имя Локвей.
– Ладно, – сказал Свит, прочищая горло. – Значит у нас тут ебаный проеб, а, Локвей? Сегодня не было нужды никому погибать. А теперь смотри. Трупы с обеих сторон, только чтобы придти к тому, с чего мы могли бы начать, если б ты просто сказал привет.
– Каждый человек, который посягает на наши земли, знает, на что идет, – сказал Локвей. Выглядело, будто он воспринимал себя весьма серьезно, что было большим достижением для человека, который носил порванные кавалерийские брюки Союза с бобровой шкурой в промежности
Свит фыркнул.
– Я скитался по этим равнинам задолго до того, как ты начал сосать сиську, приятель. А теперь ты будешь указывать мне, где я могу ездить? – Он свернул язык и плюнул в огонь.
