– Танцы – дело такое, – Женя опять широко улыбнулся, показывая расщелину, в которой застряла чаинка. – В деревне в клубе летом было… Я у бабушки гостил… Ребята вместо танцев стенка на стенку пошли.
– Из-за девушки? – спросила Лена.
– Девушки все поделены. Симпатичные заняты, их ягодками называют, остальные в стороне пасутся. Из-за музыки! Один заорал: музыка не нравится, ставь другую. Половина поддержала. Половина не согласные. В итоге магнитофон сломали. Потом полгода музыки не было. Да, с такими негодяями сложно коммунизм построить… – Он длинно вздохнул. – Партийный?
– А как же.
– А славно на поезде… Если глаза закрыть, как на санках. Правда?
– Я лететь хотел. Ты чего, самолета боишься?
– Я ничего не боюсь. Мне близко.
Вадим разлил всем коньяк и резко отстранил стакан от протянутых стаканов:
– Не чокаясь. За погибших.
– Много погибло? – спросила Лена недоверчиво.
– Слыхала про Афганистан?
– Ты там был? – уточнил Женя с вызовом.
– Друзья были…
Женя вскочил и крутанул радио:
Вадим, деревянно пританцовывая, пересел к Лене, так что теперь они все сидели втроем на одной полке.
– Паскудная, в сущности, штука жизнь, – он говорил задушевно и заученно, – пока не повстречается какой-нибудь дорогой человечек… И все летит к черту, все прошлое в щепки, на осколки, и ничего не страшно. – Взял ее за левую руку, его рука была холодной и цепкой.
– Лишь бы какой подлец не обманул. – Женя легонько, почти невесомо погладил ее по правой руке. – Лена, у вас глаза… Смотреть бы в них и ехать… Ехать и смотреть. Сколько угодно суток!
– Никак нет. Тебе, друг мой, вечером сходить. А мне еще ехать. С этой красавицей. Завидуй!
Коньяк был допит. Лена посмеивалась, ощущая себя податливой и зависимой, каждое новое приятное слово мяло ее и меняло. Она никогда не изменяла Володе и сейчас даже в мыслях не держала это кислое слово “измена”. Слева и справа было внимание – то, чего ей так не хватало с мужем. Чье же внимание ей подходило больше? Вадим симпатичный, осанистый, просто красивый, но женат и сильно старше, с ним ничего не светит. Женя, хотя и похож на свинопаса, но добрый. Сказал: невеста у него с ребенком, возможно, и Лене есть что ловить, если она надумает разводиться. Однако он сходит, остается Вадим – нет, конечно, тоже мужчина интересный.
Ей стало тесно и душно между двумя кавалерами. Может, они не кавалеры и она себя накрутила? Лена колыхнула челкой:
– Пусти. Я умоюсь.
Вадим рывком открыл дверь:
– Я тоже выйду. Покурю.
– Я с вами! – заявил Женя.
– Нет, ты сиди, – приказал Вадим.
– С чего это?
– Вещи сторожи.
– Ну-ну.
– Сходите вы, я подожду, – Лена поднялась, пропуская Женю.
– Куда сходить? Ты разве куришь? – взорвался Вадим, рассматривая попутчика зорко и неприязненно.
– Балуюсь. Пойдем вместе покурим!
– Как хочешь, баловник, – угрожающий кивок.
– Детский сад развели. Я вас жду! – Лена отвернулась к окну, где увидела рыжее стадо коров, выстроившееся в ряд вдоль насыпи, словно пародируя вагоны (может быть, ржавого товарняка).
В тамбуре Женя заговорил сразу. Решительным голосом, ритмичным и отрывистым, как барабанная дробь, как стук колес по рельсам:
– Не лезь ты к ней, у нее муж и ребенок.
Его голос, казалось, рассеивал скопившийся дым. Вадим закурил, выплюнул свежий дымный клок в малиновое лицо:
– Ты и не лезь.
– Ты же майор. У нее семья! У тебя семья! Жена, дети. Совесть имей! Связист… Вижу я, по каким ты связям мастер.
– Не смеши мои тапочки! – он глянул себе под ноги, которые действительно были в домашних тапочках. – Да ты сам к ней лезешь…
– Я? Я ее успокаиваю. Я вижу: она о чем-то переживает. Я к ней без грязи.
– Святоша. А чего ты сам нес? Мордобитие расписывал.
– Я расписывал, но с моралью. Понял ты? А ты не лезь к ней, не смей! Понял?
– Слышь ты, сосунок. Рот закрой.
Женя что-то прошептал, потянулся к Вадиму с быстрым и как бы дружеским жестом, дернул его за руку, стремительно разворачивая, и в следующее мгновение майор-связист, потеряв сигарету, стоял к нему спиной, сгорбившись, теменем упираясь в железную стену, с высоко заломленной рукой.
– Вот тебе прием карате. Каучица-сан.
– Пусти, – простонал Вадим.
– А волшебное слово?
– Пусти…
– Ты коммунист?
– Да.
– А чего ведешь себя как гнида?
– Я не веду.
– Отстанешь от нее!
– А-а-а…
– Даешь слово коммуниста?
– Угу.
– Смотри, я проверю, найду тебя, если обманешь. – Женя разжал хватку и отступил к замазанному белилами окну.
– Уголовник! – Вадим в углу раскачивал перед собой освобожденную руку, как новорожденного. – Посадить тебя надо.
– Еще милицию позови! Позорься! Не, ты не дури. Ты мне обещал. – Женя замигал. – Ты человек, я вижу, толковый, жизнь видел, но ты женщин не обижай. Никаких, никогда!
– Ты мне не указ…
