Разумеется, если бы Лужков это и сделал (что было крайне маловероятно), то лишь ради прихода на место Ельцина. Что полностью отвечало планам К-17/5. Но почему за это так боролся Зюганов, находясь в здании Верховного Совета? Да, как ставленник К-17/5 он должен был за это бороться, ибо именно воцарение Лужкова в наибольшей степени отвечало интересам Гусинского, Бобкова, всего К-17/5. Но ведь «по совместительству» Зюганов был еще и коммунистом № 1!
Тайная игра в премьерство Лужкова не прошла бесследно ни для самого Юрия Михайловича, ни для К-17/5. Сразу же после расстрела Дома Советов К-17/3 начал свою игру — на этот раз уже имеющую своей явной целью нанесение удара по К-17/5, своему собрату по К-17.
Всё началось с критики в адрес Бобкова. Критики, не лишенной оснований, но явно рассчитанной на пиар в спецслужбистских кругах, которые не входили в К-17, но могли поменять расстановку сил в элитной игре между К-17/5 и К-17/3.
Суть критики сводилась к тому, что Бобков, возглавлявший борьбу с сионизмом, вдруг пошел в услужение к руководителю Российского еврейского конгресса Гусинскому. Кто у кого на самом деле был в услужении — это открытый вопрос. А вот то, что Гусинский не сам стал руководителем Российского еврейского конгресса, а был возведен на этот пост Бобковым, взявшим на себя переговоры с тогдашним руководителем израильской спецслужбы «Натив» Яковом Кедми, — это несомненный факт. Но любой пиар пренебрегает подобными фактами. Пиарщики ахали, охали, восклицали: «Как же ты пал, Филипп! На кого работаешь, товарищ генерал армии?!» И это действовало.
Одновременно началось обсуждение роли Бобкова в расстреле Дома Советов. Эта роль обсуждалась без особых искажений. Но — при полном замалчивании роли других организаторов этого преступления.
Затем в сообществе относительно привилегированных спецслужбистов стала обсуждаться тема «Филипп — крысятник». Наиболее активно эту тему обсуждал бывший начальник Третьего главного управления КГБ СССР контр-адмирал Жардецкий. Он утверждал, что Бобков повел себя преступно и неэтично по отношению к нему, Жардецкому, и его подчиненному Шабтаю Калмановичу. Сам Калманович никогда не отрицал своей причастности к советским спецслужбам. Ибо в связи с этой причастностью он отбывал срок в израильской тюрьме. Жардецкий же добавлял к этому общеизвестному обстоятельству еще несколько значительно менее известных…
Первоначально Калманович находился в прямом подчинении у Жардецкого. То есть, говоря на спецслужбистском языке, «работал по третьей линии».
В связи с готовившейся приватизацией Калманович сосредотачивал на зарубежных счетах средства, позволявшие «третьей линии» стать полноценным субъектом в игре под названием «приватизация». Совершенно очевидно, что полноценным субъектом, участвовавшим в подобной заранее(!) спланированной приватизационной игре, не могла быть вся «третья линия», то есть все сотрудники и агенты Третьего главного управления КГБ СССР. Таким субъектом могла стать только элита Третьего главного управления, объединенная какими-то идеями и какими-то взаимными обязательствами. То есть буквально то, что я назвал К-17/3.
