Так обстояли дела на тот момент, когда история Рина неожиданно получила продолжение. Была зима. За окном нашей дачи царило снежно-сиреневое великолепие и покой. В доме тоже царил покой: на целых десять дней я была предоставлена самой себе. Глеб с детьми укатил на рождественские праздники в Египет. Мне, по его словам, путевки не досталось. Я подозревала, что она досталась очередной любовнице, но не слишком расстраивалась на этот счет: покой и одиночество в тот период были насущнее моря и солнца. Ревновать же мужчину, которого не любишь и никогда не любила, и вовсе смешно.
Через полтора года после свадьбы Глеб признался, что тоже никогда не питал ко мне страстной любви: я была хорошей кандидатурой в жены — образованная, целомудренная, хозяйственная, — и с его стороны это был хорошо просчитанный шаг, не более. Тогда же разрешил себе «левые» отношения (с не целомудренными и бесхозяйственными). Возня с очень кстати родившимися малышами отвлекала от обидных мыслей, и откровения мужа прошли для меня почти безболезненно.
Итак, я осталась одна. Ощущению душевного комфорта мешала лишь тоска по мальчишкам. Мои малыши — главная моя радость и гордость. Никогда не думала, что рожу близнецов, но вышло именно так.
Лешка и Сашка были точной копией друг друга, даже отец их путал. Меня, правда, обмануть им ни разу не удавалось. В ноябре им стукнуло шесть. Они совсем не напоминали ни светловолосого основательного Глеба (особенно с появившимся в последние годы внушительным брюшком), ни темненькую и черноглазую меня. Глядя на их рожицы, нельзя было не вспомнить Рина в детстве: с его резвой мимикой, светло-рыжими космами и безумными серыми глазищами. (Подозреваю, что Глеба это сходство со столь нелюбимым им человеком немало расстраивало.)
Правда, характером мальчишки пошли не в дядю, к моему счастью: тянулись к ласке, к теплу. Не дички, несмотря на хулиганистость и подвижность. И мне с ними было очень тепло и легко. Оттого так и не хватало сейчас — моих, родных. Или своих собственных?
«Я тебе мать не больше, чем облачко, что отражает собственное исчезновение под ладонями ветра». По-прежнему по любому поводу в уме всплывают цитаты. Не раз задумывалась: смогла бы я сказать так же, как моя любимая Сильвия Платт?..
Без детской возни, воплей и смеха дом казался непривычно пустым и гулким. Наш ротвейлер Анжелина (названная так в честь любимицы детей Анжелины Джоли) дремала под уютное потрескивание дров в камине. Я сидела на кухне, попивая травяной чай, и вяло размышляла о преждевременном кризисе среднего возраста. В двадцать девять вроде бы еще рано. А если это не пресловутый кризис, тогда что? Помимо детей, у меня есть только опостылевший муж. Ни интересной работы, ни близких друзей, ни хобби. Всё, кроме моих мальчишек — зыбкое, поверхностное и ненадежное.
Было мне немного уныло, одно утешало: по опыту знала, что подобные настроения нападают нечасто и терзают недолго. Обычно — за суетой бытовых дел, в шуме детских голосов, постоянно что-то требующих (то ласки, то чипсов, то выслушать обиду, то новых мультиков), унывать времени не оставалось. Мысли о бренности всего сущего посещают в тишине и бездействии, а не в суете проблем — от сопливых носов до подгоревших котлет. Ничего, успокаивала я себя, вот стану старой, толстой, беззубой и никому не нужной — тогда и подумаю об упущенных возможностях и тщете бытия.
Чтобы прогнать грусть-апатию, взяла лист бумаги и принялась набрасывать сценарий очередного «морковника». Этим словом мои мальчишки заменили капустник (поскольку терпеть не могут капусту, ни свежую, ни квашеную). Смешные маленькие представления мы любили устраивать по любому поводу. Сочиняли сообща, и потому единственным зрителем был папа (за исключением елок и дней рожденья). Но тут, к их приезду я решила подготовить все сама. Точнее, на пару с общим любимцем Лонгфелло.
Но что именно замыслил в очередной раз настырный северный ветер Кабибонокка, и какой синоним подобрать к слову «злой», чтобы оно не звучало дважды, додумать мне не дали. Раздался звонок в дверь.
С неохотой я побрела в прихожую, соображая, кто бы это мог быть. Гости не ожидались, да и без телефонного предупреждения приходить не принято. Правда, соседей по дачному поселку в это каникулярное время хватало. Или какие-нибудь приставучие свидетели Иеговы… да мало ли кто.
— Кто там? — осведомилась у двери (в который раз дав себе зарок поставить наконец глазок).
