– Эй, вы! – донеслось от ближайшей ладьи. – Хватит глотку драть, полуношники! Охота друг другу рыло начистить, так бейтесь! И нехрен тут орать!
– А я, вот, свайку возьму, – продолжал блажить дурным голосом Арсений – да как раз по рылу-то... а ну, высунься!
Судя по звукам, скандалист с ладьи, действительно, высунулся из-под тента – сначала раздался звук смачной затрещины и ругательства, потом какая-то возня, потом, уже из-под тента, шум драки.
– Да уйметесь вы, дуроломы, в конце-то концов? – снова заорали в складе. – Сейчас дружинников дозорных кликну!
Хозяин голоса явно не желал вылезать под дождь. Мишка просто не верил своим ушам – ратник Арсений, прямо-таки с виртуозной артистичностью, превратил смертельно опасную ситуацию в банальный скандал с мордобоем. Полочанам могло прийти в голову все что угодно, но только не то, что ругань и драку у них под носом устроили туровские воины. Из ступора Мишку вывел толчок в спину и голос ратника Савелия:
– Не стой столбом!
Мишка побежал к следующей ладье. Там уже тоже дрались под тентом, а отроки скидывали чалки с причальных столбов. Дальше линия причалов прерывалась, и с полсотни шагов пришлось бежать по дикому берегу, заваленному всяким мусором.
“Во, и ЗДЕСЬ то же самое, разве что, мусор экологичный – ни тебе ГСМ, ни пластика, ни металлолома... блин, о чем думаю?”.
Третья ладья... Тут под тентом угадывались вспышки от кресала, кто-то пытался высечь огонь, а отроки, просунув верхнюю часть тела внутрь, стреляли из самострелов. Четвертая ладья. Край тента приподнялся и в щель ударил, показавшийся ослепительным, свет масляного светильника. Заспанная рожа с всклокоченной бородой недоуменно уставилась на Мишку и пыталась спросить:
– Э... парень, чего это...
Болт из Мишкиного самострела ударил мужика прямо в лоб. Мишка рыбкой влетел в ладью, извернулся, щурясь от света, уловил какое-то движение совсем рядом, торопливо вскочил на ноги и оказался нос к носу с молодым парнем, держащим в руке светильник. Тот как-то странно перекосился лицом, словно собирался заплакать, и начал заваливаться на бок. Только тут Мишка понял, что держится за рукоять кинжала, вошедшего парню в солнечное сплетение – как ударил, сам не заметил. Светильник упал, разлившееся масло вспыхнуло, и Мишка в свете зарождающегося пожара торопливо оглянулся. Больше никого на ладье не было. Пока оглядывался, “на автомате” зарядил самострел, потом высунулся из-под тента и прикрикнул на щурящихся от света отроков:
– Здесь все! Давайте дальше!
– Никаких “дальше”! – рявкнул вынырнувший из темноты Егор. – Охрана всполошилась, уходим!
Мишка глянул направо – примерно в сотне шагов, там, где стояла последняя ладья, мелькали факелы и слышались голоса.
“Ага, княжьи дружинники опомнились! Пора линять, пока они не разобрались, в чем дело”.
– Быстро, быстро! – Егор принялся пихать стоящих на причале отроков. – Все на ладью. Петруха, не зевай, чалку скидывай.
Ратник Петр скинул гашу с причального столба и, перебежав чуть ближе к середине корпуса, навалился на борт, отпихивая ладью от причала. Ноги его скользнули по мокрому настилу и он, так же, как недавно Фаддей Чума, рухнул в воду.
– У... туды тебя! – ругнулся Егор. – Да не лезь ты тут! Обплывай корму, с той стороны насад, вытащат! Да шевелись ты...
Дальше Мишка уже не слушал и не смотрел – в проходе между складов появился человек с факелом в руке, позади него были, кажется еще двое или трое. Мишка выстрелил, факел упал и по ушам резанул отчаянный крик:
– А-а-а!!! Убили, убили!!!
Тут же сзади раздался крик Семена Дырки:
– Пожар, дырка сзаду!!! Да гасите же, олухи, гасите!!!
Действительно, от разлившегося горящего масла уже начал заниматься с краю груз.
“Пожар в борделе во время наводнения. Еще и плывем. И “адмирал Дрейк” откуда-то вылез. Стопроцентный сюр, позвольте вам заметить, сэр”.
Мишка растерянно оглянулся в поисках пожарного инвентаря и ничего не обнаружил. Рядом так же растерянно оглядывались отроки.
– Да рубахи, рубахи снимайте, копуши! Мокрые же, дырка сзаду! Накрывайте огонь!!!
Стянуть с себя липнущую к телу долгополую рубаху – задачка еще та. Мишка подергал за ворот, ничего не добился и по-женски ухватившись за подол, потянул его вверх, выворачивая рубаху наизнанку. Где-то на середине этого процесса Мишку толкнули, он не удержался на ногах, упал и окончательно запутался в мокрой одежке. Пока выпутывался и поднимался на ноги, пожар уже погасили и ладью вновь окутала темнота, заполненная движением, криками, ругательствами и бестолковой толкотней. И над всем этим царил раздающийся откуда-то с кормы командный голос Семена дырки:
– Полог заворачивайте, дырка сзаду, грести мешать будет! Да не стаскивайте, а завертывайте края, товар же дождем подмочит! Весла разбирайте, они вдоль бортов лежат... Ай, едрить твою в грызло!
– Всем укрыться! – рявкнул Егор. – Стреляют! Семка, живой? Куда тебя?
– Живой, дырка сзаду, ох тудыть...
– Неужто прямо туда?
– Да почти... другого места не нашли, ироды!
