– Послушай меня, Володя, пить и нарушать спортивный режим нехорошо, – похлопал меня по плечу Логофет, который сейчас являлся главным тренером второй сборной СССР. – Многие пытались совмещать это дело с футболом, не получилось.
– Учту, – смущенно пробурчал я.
– У меня для всех два объявления, – произнёс, хлопнув два раза в ладоши, Николай Старостин.
– Не опять, а снова идём в ресторан? – хохотнул Юрий Гаврилов.
– Не совсем, – крякнул «дед». – Сегодня в федерации приняли решение наш воскресный матч против «Пахтакора» перенести на ноябрь. Поэтому в Ташкент мы не летим и спокойно готовимся к игре Кубка кубок против португальской «Боавишты», которая состоится ровно через неделю.
На этих словах футболисты разом притихли, потому что многих интересовало, будут ли объявлены выходными предстоящие суббота и воскресенье, или нет. Николай Петрович сделал небольшую паузу, покосился на меня и добавил:
– В субботу после дневной тренировки все желающие могут разъехаться по домам до утренней тренировки, что будет в понедельник.
– Даааа! – громко и дружно закричали почти все парни, словно нам вручили золотые медали.
– Вот и замечательно, – сказал Ринат Дасаев, подойдя ко мне и моим друзьям. – Никон, Калаш, Заварчик в субботу приглашаю к себе на сабантуй. Прихватите девочек, пива и вина. Музыка и закуска с меня. Пора помириться, ведь мы одна команда, – пробурчал голкипер, протянув мне руку.
– А я ни с кем и не ссорился, – улыбнулся я, пожав ладонь Рината Дасаева.
А значительно позже, когда клубный автобус тронулся в Тарасовку, меня подозвал на кресло переднего ряда «дед».
– Сердишься на старика? – спросил Николай Петрович.
– Не имею такой привычки, – усмехнулся я. – Только зря вы устроили собрание. Чтобы команде сопутствовала удача, парни должны быть друг за друга горой. А если футболисты начнут голосовать: этого наказать, а этого простить, то из нас не получится единого кулака. Чемпионат мы теперь по любому выиграем, но впереди Кубок кубков, впереди Олимпиада.
– Ты, Коля, смотри, как он заговорил, – хмыкнул Андрей Петрович, который сидел через проход. – С собранием ерунда вышла, тут мы дали маху. Но ведь и ты виноват.
– Если виноват, то штрафуйте рублём, – пожал я плечами. – Так будет честнее.
– Может быть, ты и прав, – кивнул Николай Старостин и добавил, – спасибо, что вытащил игру. Здорово в концовке сыграл.
– Но премию мы тебе срежем, – захохотал Андрей Старостин.
– А если я в следующий раз с левой ноги по воротам не попаду? – усмехнулся я. – У меня левая нога для ходьбы.
– Будет тебе премия, прогульщик, куда ж тебя девать? – отмахнулся «дед». – Топай к себе, на «камчатку». Глаза б мои тебя не видели.
***
Выходной воскресный день я встретил в жарких объятьях замечательной барышни Гали, с которой познакомился на субботней вечеринке у Рината Дасаева. Чем она была замечательна? Во-первых, она не предлагала на ней непременно жениться, не требовала разменять мою двухкомнатную квартиру на две однокомнатные и не настаивала, чтобы я сделал из неё звезду эстрады. Во-вторых, Галя работала в комиссионном магазине и жила в собственной дорого обставленной кооперативной «двушке». В-третьих, после ночи проведённой в диком и необузданном соитии двух тел, Галя принесла завтрак и кофе в постель.
– Удивлён? – спросила она, словно кошечка, разваливавшись рядом.
– Признаться - да, – ответил я, отхлебнув горячий и душистый кофейный напиток.
– Просто я хорошо разбираюсь в людях, – промурлыкала она. – Ты не пьёшь алкоголь, не куришь, много работаешь и много забиваешь голов. И потом ты чётко знаешь, чего хочешь добиться в жизни. Через месяц ваш «Спартак» станет чемпионом, о тебе начнут писать газеты, и тебя будут снимать на телевидении. И бабы на тебя будут вешаться гроздьями.
В подтверждении своих слов Галя снова прильнула ко мне и начала покрывать поцелуями моё тело.
– А, правда, что ты ещё серьёзно занимаешься музыкой? – заурчал она.
– Не совсем, – хмыкнул я. – «Утреннюю почту» в эту субботу смотрела?
– У нас в комиссионке телевизор работает круглосуточно, – буркнула Галя, убрав поднос с кофе и бутербродами, которые теперь немного мешали.
– Группу «Мираж» видела?
– Музыка нас связала? – удивилась моя страстная подруга.
– Вот с этими музыкантами я и сотрудничаю, – захихикал я. – Этот музыкальный номер мы писали в понедельник, и там ещё должен был танцевать мексиканец в сомбреро и с маракасами. Музыка осталась, дым из дым-машины тоже остался, девочки поют, прыгают и танцуют, музыканты стучат по клавишам, а мексиканца полностью вырезали, – захохотал я.
– А что смешного? – Галя смахнула с меня одеяло, чтобы перейти к более серьёзным и решительным действиям.
– Ничего, просто этим мексиканцем был я, и режиссёрка гоняла меня в студии почти полчаса, – хохотнул я.
– Ничего страшного, сейчас твоим «мексиканцем» я займусь сама, – промурлыкала она.
И моя ненасытная подруга свою угрозу в самом лучшем виде выполнила бы наверняка. Но тут на прикроватной тумбочке затарахтел телефон. Галина нервно вздрогнула и вместо моего «мексиканца» схватила трубку телефона.
