В субботу 24 ноября я уныло смотрел на центральную улицу города Ростова-на-Дону, которая до революции называлась не то Садовая, не то Большая Садовая, а теперь носила стандартное советское название имени Фридриха Энгельса. За окном ресторана гостиницы «Московская» накрапывал дождь, и медленно проползали троллейбусы и немногочисленные автомобили. Кстати, ни в «Труде», ни в «Комсомолке» и ни в каких других изданиях тот факт, что по числу автомобилей на тысячу человек СССР уступал всем странам Западной Европы, Японии, ГДР, Чехословакии и даже Болгарии не упоминался. Почему вторая экономика мира, если верить статистике, не могла догнать и перегнать по количеству автомобилей на душу населения нищую Болгарию, ответ прост - руки у правительства не доходили до автопрома. Советская промышленность в поте лица клепала пушки, снаряды, танки, патроны и пулемёты.
«Эх, Болгария, жемчужина у Чёрного моря», – тяжело вздохнул я, так как моя поездка на курорт «Золотые пески» в срочном порядке отменилась. Как я и предполагал после победы над сборной ФРГ, тучи над моей буйной головушкой развеялись. К моему вопросу всё же подключился первый секретарь Московского горкома, Виктор Гришин. Как только прозвучал финальный свисток, он позвонил на дачу товарища Брежнева и пожаловался, что футболиста Никонова хотят незаконно перетащить в московское "Динамо» и тем самым навредить всей сборной СССР по футболу. А товарищ Брежнев на радостях, сделал звонок своему любимому зятю, товарищу Чурбанову, и распорядился до окончания московской Олимпиады меня не трогать.
Затем Гришин связался с Андреем Петровичем Старостиным и обрадовал его удачным разрешением этой насущной проблемы. А Андрей Петрович обрадовал меня, что в Болгарию я теперь не лечу, а отправляюсь вместе с командой на последнюю календарную игру против СКА из Ростова-на-Дону. На мой наивный вопрос: «что сейчас будет с путёвкой?», он ответил просто: «не бзди, не пропадёт».
К сожалению, вопрос с Сашей Калашниковым повис в воздухе. И вероятность его перехода в стан «Динамо» Москвы была близкой к ста процентам. На Калашникова, который в нескольких матчах сыграл очень прилично, уже настроился главный тренер динамовцев Иван Иванович Мозер. Хотя было не факт, что самого Мозера оставят во главе команды, пролетевшей мимо медалей чемпионата. В любом случае братья Старостины пообещали Александру, что они не позволят его сослать в реальную воинскую часть. И если потребуется, то кому надо напишут, а кому смогут - позвонят.
Кстати, тренерский штаб и в частности братья Старостины ещё не решил - играть мне в завтрашнем матче или нет. По медицинским показаниям, всем кто выступал за сборную в эту среду, чтобы избежать травм рекомендовалось матч пропустить. Но эти показания не распространялись на меня, у которого всё было в полной норме. Даже синяки и царапины на лице зажили раньше срока. В общем, мою странную персону можно было посылать хоть в космос, хоть в шахту, хоть на подводную лодку. Поэтому Николай Петрович Старостин сказал, что решение об участии в матче будет принято завтра перед игрой.
– Володя, всё же объясни, как ты отбил на последних секундах удар Крала-Хайнца Румменигге? – спросил меня корреспондент «Советского спорта» Валерий Винокуров, который собирал материал для финальной статьи о новом чемпионе СССР по футболу, то есть о нашем кросно-белом «Спартаке».
– Дело в том, что футбол можно смело сравнить с игрой в быстрые шахматы, где чаще побеждает тот, кто быстрее соображает, – пробурчал я, перестав пялиться за окно. – Если вы помните, то мяч вылетел за пределы штрафной, а Румменигге, остановив его грудью, скинул чуть левее. Следовательно, что мне оставалось делать? Центр ворот контролирует Дасаев. В дальний правый угол из-за скопления игроков, которые перекрывают траекторию мяча, попасть сложно. Вот я и нырнул в незащищённое место - в левый нижний угол.
– И правда, логично, – согласился Винокуров. – А если бы мяч пошёл немного выше?
«Тогда я бы здесь уже не сидел. Я бы лежал на черноморском берегу Болгарии и загорал. И потом ещё не факт, что остался бы в «Спартаке», хотя ничья с одной из самых сильных команд Мира оставляла такие шансы», – усмехнулся я про себя, а вслух сказал:
– На удар чуть выше среагировал бы Дасаев. Румменигге нужно было целить в левую «девятку». Тогда бы нас могло спасти только чудо. Кстати, если вас интересует, заслужили ли мы победу над сборной ФРГ, то нет. Максимум наиграли на ничью.
– Да? – удивился корреспондент, который прославился тем, что год назад написал разгромную статью по поводу поражения всех наших сильнейших команд в Еврокубках.
