Немедленно подали трап. Прощально помахав рукой широко улыбавшемуся, провожавшему меня брату-милиционеру, я, как кинозвезда, взбежал по трапу. И… уперся в закрытый входной люк самолета. Осознавая всю абсурдность ситуации, настойчиво постучал. За иллюминатором, внутри салона метнулись тревожные тени. Наконец, с пугающим потусторонним скрипом, наружу медленно откинулся пассажирский люк. На пороге, опершись плечом на обшивку самолета, стоял изрядно подвыпивший или обкуренный бортпроводник. Взгляд своих пьяных узбекских глаз он устремил куда-то вдаль, сквозь меня. Будто рассматривал освещенные ранним утренним солнцем, заснеженные вершины гор Алатау вдалеке, живописным белым забором окружившим город.
Я протянул свой посадочный талон. Бортпроводник медленно и отрешенно отстранил его рукой и, почему-то приняв меня за иностранца, с дежурной улыбкой произнес: «Ноу проблем… Любой намберс…». Что, должно быть, означало «свободную рассадку».
Быстро заняв свободное место в самом конце полупустого салона, я откинулся в кресле и почти мгновенно отключился.
– Уважаемый… Друг… Перейди в первые ряды, пожалуйста – проблема с центровкой самолета, – настойчиво тряся меня за плечо «гостеприимный» стюард. Делал он это почему-то в момент взлета. Я, чертыхаясь, переполз на свободное место в первых рядах.
Заслуженный ТУ-134 издавал странные грохочущие звуки и натужный скрип, как будто, пытаясь взлететь, он самостоятельно взмахивал своими крыльями.
В начале салона блистали две бортпроводницы. Обе напоминали собой персонажей мультфильма «Пузырь и Соломинка». Одна, как ни странно – высоченная и очень худая узбечка, рослая настолько, что почти доставала головой потолок салона. Вторая – полная русская тетка, такая широкая, что была вынуждена перемещаться по проходу боком. У обеих были одинаковые прически, завитые «мелким бесиком», судя по всему в одной и той же парикмахерской.
Через проход от меня испуганно замер в кресле какой-то немецкий «фирмач». Держа в дрожащей руке пластиковый стаканчик с водой, он что-то тихо бормотал по-немецки: толи декламировал Гейне, толи молился.
– Воды не желаете? – угрожающе нависнув надо мной, протрубила «Широкая» стюардесса. При этом, нагнувшись ко мне, она своей кормовой частью опрокинула стакан в руках сидящего через проход немца. За ее спиной раздались осторожные немецкие ругательства. «Широкая», по-моему, даже ничего не заметила.
Самолет набрал высоту и с облегчением прекратил кряхтеть. За иллюминатором открывался потрясающий вид на раскинувшиеся до горизонта вечные горы…
Гуляние на Левбердоне затянулось до поздней ночи. Вообще, удивительно как нам удалось так быстро покинуть это легендарное место … «Левый, левый, левый берег Дона: пляжи, чайки, плёсы у затона …».
Еще достаточно долго у нас в ушах звучали незатейливые мелодии ростовского шансона, звон пивных кружек и тарелок с закусками, громкий хохот и пьяные возгласы подвыпивших посетителей многочисленных ресторанов и кафе, обильно разместившихся на левом низком берегу Дона. Дальнейшая жизнь командированных представлялась нам интересной, веселой и полной новых впечатлений.
Выйдя из ресторана «Петровский причал» подышать свежим воздухом и … покурить, мы, недолго посовещавшись, решили все же покинуть гостеприимный Ростов-на-Дону, чтобы к утру быть в Краснодаре – конечном пункте нашей командировки. Мы – это трое руководящих сотрудников московского представительства крупной международной фармацевтической компании. В командировке нас сопровождал штатный водитель представительства – Олег.
Накануне, Олег провез нас от Москвы до Ростова- на- Дону – одну тысячу километров. Поэтому его дальнейшее пребывание за рулем становилось небезопасным для окружающих. Тем более после нашего искрометного блиц – турне по ресторанам и увеселительным заведениям Левого- Берега- Дона.
Уже глубокой ночью, выезжая в сторону Краснодара, сразу за Батайском, сидящий за рулем Олег на секунду отключился. Вильнув на обочину, распугал придорожных проституток, предусмотрительно щедро, словно живая изгородь, расставленных вдоль трассы. Сопровождаемый визгом тормозов и воплями испуганных жриц продажной любви наш автомобиль с трудом вернулся на полосу и остановился. Мне пришлось сменить Олега на водительском месте, он же, с облегчением пересев назад, мгновенно уснул.
По прошествии нескольких часов, ранним июльским утром наша «Лада» с желтыми «представительскими» номерами московского региона стремительно приближалась к столице Кубани. На заднем сидении тихо, как ребенок, спал наш водитель, рядом с ним, привалившись головой к запотевшему окну, зычно храпел Игорь Абрамов – региональный руководитель продаж, справа от меня «громыхал» басами Лёша Рыбкин – Директор по продажам московского представительства. К счастью, могучий храп моих коллег не давал мне самому уснуть за рулем, как дневальному в наряде. Атмосфера внутри салона итак напоминала спящую казарму… Во всех смыслах.
