Данная публицистическая работа была написана в октябре-ноябре 1990 года, когда в СССР фактически полным экономическим и политическим крахом завершился горбачёвский эксперимент под названием «перестройка» и огромная страна уже начала движение к окончательному развалу союзного государства. По понятным причинам, будучи секретарём партийной организации в официальном печатном органе местного горкома КПСС, автор не мог опубликовать этот материал под своим собственным именем. И тогда был выбран другой вариант — использовать независимое от партийного влияния издание. Кстати, надо сказать, что в то время Тихвин был одним из немногих городов, где уже существовала относительно независимая пресса. Так сказать немногие положительные плоды реформ последнего генсека КПСС и первого и последнего президента СССР! И вот этот «Опыт политического анализа» увидел всё-таки свет в первом номере 1991 года литературного альманаха «Провинциал». Причём не малым для провинции тиражом — 11 тысяч экземпляров.
«Часы коммунизма — своё отбили…»
Духовное богатство всё больше подменяется «богатством» материальным. Деньги становятся кумиром в новейшей истории нашего общества, отсчёт которой вот-вот начнётся. А кумир незаметно превращается в идола. «Деньги — вещи, вещи — деньги» — эта формула бытия каждого из нас издёрганного постоянным дефицитом всего, что можно ещё только себе представить, реализуется примитивно просто — «ты — мне, я — тебе». Увы, это «гениальное» изобретение отнюдь не нашей эпохи. Сегодня, правда, как-то более пристало откровенные сделки прикрывать далеко не всем понятным словом «бартер». Вот и бартеруемся. Кто как хочет, кто, как может, если что-то ещё может.
«Деревянные» рубли, что деревянные идолы на заре становления нашей государственности — проку с них никакого — один самообман. Наши далёкие предки, поклоняясь своим деревянным богам, кроме чувства удовлетворённости, на что-то, более материальное, рассчитывать не могли. А мы и на это не рассчитываем. Наш собственный бог, упрятанный в «чулок» или на сберкнижки, не более чем призрак, потому что везёт отныне только тем, кто молится другому богу — доллару. В жертву ему готовы принести мать родную, продать не то, что Родину, но и себя самого со всеми потрохами. Как несмышлёные дети на конфетку, кидаемся на заморские тряпки и электронно-бытовые чудеса, напрочь забыв, о достоинстве русского человека. И впрямь, как папуасы, только конца ХХ века!
Возвращаемся в пещерный век? Нет, движемся к рынку. В пещерном веке, называйте его военный коммунизм или развитой социализм, как кому нравится, мы пребывали последние 73 года и до сих пор не можем вырваться из его объятий. Все эти годы нас воспитывали в духе антифетишизма. Не вещи и деньги главное в жизни, твердили нам, а идеи. Вот и идеализировали, во всеуслышание заявляя, что наше общество самое гуманное, самое справедливое и, естественно, самое счастливое. А за идеологической стеной, которую мы с помощью партийного аппарата возводили день за днём из бесконечного множества решений «исторических» съездов КПСС, откровенно смеялись над нашей пещерной глупостью. Но мы упорно не обольщались божками западного рая. Мы с любовью, близкой к фанатизму, растили и воспитывали и не божков, а богов, правда, вышло наоборот — они воспитывали нас. Сколько искренних слёз выплакали мы в дни кончины Отца народов. И когда этот человекобог оставил нас, мы друг почувствовали, что обнищали духом. И пошло — диссиденты, президенты, которые, как оказывается на деле, и умеют только — смотреть в сторону запада, очарованные его неограниченными возможностями для собственного обогащения. Не ошибёмся ли опять?
К сожалению, не многие пока, оглядываясь на холодные мартовские дни пятьдесят третьего, сознают, что нищими мы стали не тогда, а намного раньше — в момент залпа «Авроры», оповестившего мир о величайшем событии ХХ века — величайшей трагедии русского народа. Именно в те дни всеобщего народного «энтузиазма» по поводу освобождения от ненавистного царизма, нашу традиционную российскую общинность, нам подменили коллективизмом. Желание трудиться на себя ради государственного блага на обвинения в частнособственнических амбициях, разделив деревню, кормившую не только всю Россию, но и значительную часть мира, на кулаков и неимущих, а точнее говоря, тех, кто не умел и не хотел работать на земле. То же самое и в городах — где, освободив предприятия от кровопийц-капиталистов, мы поставили на их место самую преданную партии часть революционных масс. Ведь по признанию Ленина, и кухарке вполне по силам руководить государством, а не только каким-то заводом или фабрикой. Что было дальше, мы хорошо знаем. Цена всех коммунистических достижений — миллионы жизней, идеологически «подкованных» россиян и сомневающихся «врагов народа».
