Как-то на дачу явился Габеманн. Он был зол и угрюм. Дни шли, химики работали, а толку от их работы не было. У фирмы возникли подозрения. В самом деле, кажется, Ильин опять водит их за нос, как некогда делал с фон Ботцки. В конце концов давно пора передать секрет производства фирме.
На виллу, где проводились опыты, зачастили и другие высокие гости.
Они беседовали по вечерам с Ильиным, Мейером и Крафтом, даже заходили к Маше Бегичевой, вели разговор на отвлеченные темы, но всем участникам этой игры было ясно, что надвигается гроза. Аркадий Павлович решил сам разрядить атмосферу, не дожидаясь, когда грянет гром.
— Вам нужен препарат? — в лоб спросил он Габеманна.
— А как вы думаете? — вопросом на вопрос ответил тот.
— Думаю, что да. И много?
— Нет, пока в ограниченном количестве. Нам надо начать разведение зеленых коров на экспериментальной ферме.
Ильин пристально посмотрел на Габеманна:
— Где эта ферма?
— Около Гамбурга. Мы решили разводить животных с зеленой кожей. Коровы, свиньи…
Аркадий Павлович промолчал. Так ли это? Первая ампула, насколько ему известно, пошла на другое дело. Об украденном препарате Ильин ничего не знал.
— Я думаю, как только Крафт и Мейер поймут мой замысел…
Габеманн недобро засмеялся.
— Упрямый вы человек, Ильин. И довольно странный. Мы вас спасли от смерти, вы согласились работать, стали нашим служащим и в то же время продолжаете нас обманывать. До сих пор вы не передали свой опыт Крафту и Мейеру. Что это значит? Или вы думаете, что мы не найдем способа выбить из вас нужные сведения? Берегитесь, Ильин, вы играете с огнем!
— Спросите Мейера и Крафта, почему у них не получается. Схему и технологию они получили. Конечно, у меня есть перед ними преимущество — определенный навык. Но это — дело времени.
— Боюсь, что ваши доводы не подействуют на фирму. Даю вам последний срок — неделю.
Ильин насмешливо поклонился.
Габеманн уехал. Но не успел он войти в свой дом, как раздался звонок и в трубке забубнил старческий голос самого Кирхенблюма:
— Есть сообщение от фон Ботцки. Дело на Красных камнях может совсем остановиться. Приезжайте сейчас же ко мне.
Чертыхнувшись в душе, Габеманн сломя голову кинулся к шефу. Старик принял его в присутствии двух своих коллег.
— Из письма фон Ботцки видно, что шахтеры один за другим умирают. Осталось двадцать три. Работа идет медленно. Нужно собирать еще одну партию. Сколько у вас завербовано людей? Сорок…
— А сколько сделано препарата?
Габеманн сконфуженно пожал плечами:
— Препарата еще нет.
— Почему? — Глаза физика сузились.
Ильин утверждает, что его изготовление требует времени.
— Я не узнаю вас, майор! Такой деятельный и способный, вы просто пасуете перед этим человеком. Или боитесь его?
— Что вы!…
— Но вы сами-то бываете на даче?
— Я только что оттуда.
— Ну так в чем же дело? Готовьте партию рабочих. Везите их в Гамбург, устраивайте. И в день отъезда сделайте инъекцию. Препарат должен быть у вас любой ценой.
— Я постараюсь, герр профессор…
Военные так не отвечают:
— Есть! — откозырял Габеманн и, круто повернувшись, вышел.
Он ехал от Кирхенблюма с таким чувством, будто ему только что объявили приговор и он должен готовиться к наказанию. Тон Кирхенблюма не понравился Габеманну. Он понял, что им недовольны. Как заставить Ильина?…
С этим мучительным вопросом он улегся в постель.
Сквозь сон он услышал громкие звонки телефона. С трудом открыл глаза. В окнах брезжил рассвет. Телефон за стеной в кабинете заливался. Шлепая тапочками, Габеманн подошел к столу и, прокашлявшись, поднес трубку к уху.
Трубка захлебывалась, неистовствовала, из черной раковины вылетали дикие ругательства вперемежку с его именем. Габеманн остолбенел. Сон слетел в одну секунду: он разобрал голос шефа.
— Дураки! Идиоты! — неслось из трубки. — Что вы делаете? Весь мир теперь будет гоняться за этим русским ученым. Уже в самом городе бегают зеленые поросята. Чему вас учили, безмозглые твари! Весь город на ногах! Бегите, поезжайте туда немедленно, вывозите всех и все, чтобы и следа не было. Ничего не оставлять, биолога беречь как свой глаз. Доложите мне лично. Да отвечайте же! Или вы оглохли, черт вас побери!…
Кирхенблюм рвал и метал. Но Габеманн уже не слушал. В пижаме и тапочках выскочил он из дому и, надев очки, с надеждой стал высматривать в сумеречной утренней мгле первых газетчиков. Ему повезло.
По улице ехал велосипедист и орал во все горло:
— Чудо на ферме Биглера! Зеленый поросенок! Двадцать пфеннигов за чудо!…
Габеманн вырвал у него газету.
Через десять минут он мчался в сторону лаборатории биологических препаратов.
Габеманн выскочил из машины, едва она затормозила, и бросился к воротам виллы. Тут уже стояли три крытых грузовика. Мимо них шли группы возбужденных людей. Они направлялись на ферму Биглера. В разговорах то и дело упоминались слова «Найденыш» и «зеленый». Габеманн лихорадочно соображал. Ну конечно, эта история — очередная проделка Ильина. Но как мог он подсунуть на ферму какого-то Биглера зеленое существо? Или он кому-нибудь передал препарат? Значит, он снова есть у Ильина?
