Вмешательство советских военных властей и общественное мнение заставили на этот раз официальных лиц из местного правительства потрудиться над «делом Ильина». Специальная комиссия напала, наконец, на путь следования сбежавшей «Лаборатории биологических препаратов», в которой, по всей вероятности, и работал Ильин. Выяснилось, что эта «лаборатория» не принадлежала ни к одному из ведомств, а была в некотором роде ничейной, частной. След лаборатории вскоре нашелся в Гамбурге, но снова потерялся в порту, откуда в широкий мир ежедневно уходили десятки кораблей разных стран.
Собственно, члены комиссии узнали некоторые подробности о фирме «Эколо» и ее руководителе, старом Кирхенблюме, а узнавши, до смерти испугались последствий. Им довольно прозрачно намекнули, что будет полезнее для их собственного спокойствия и благополучия не замечать кое-каких вещей. В результате комиссия ограничилась составлением очень куцего документа, который подтверждал важность биологического открытия, сделанного человеком, «имя которого и сам факт его существования вызывают большое сомнение».
Постепенно о Фихтере, об Ильине, о зеленом Найденыше и о странных существах Джу и Роме стали забывать…
Фургоны неслись по бетонным автострадам с огромной скоростью. Но от Мюнхена, южного города Германии, до ее северных границ — немалое расстояние. Машины нуждались в заправке, люди еще больше, чем машины, нуждались в отдыхе. Поэтому, как ни поспешно было бегство, на ночь фургоны останавливались, хотя распорядителям этого блиц-путешествия такие остановки были явно не по душе.
Если бы можно было одним взглядом окинуть дороги страны на протяжении, скажем, пятисот километров, то наблюдатель сразу заметил бы в потоке самых разнообразных автомобилей эту колонну, которая неслась со скоростью, превышающей всякие нормы движения. Колонна шла точно на север.
Она состояла из трех огромных фургонов коричневого цвета и одной блестящей «мерседес-бенц», за рулем которой сидел хорошо одетый мужчина в дымчатых очках и шляпе, надвинутой на лоб, отчего лицо его находилось в тени. Эта быстроходная машина нагнала фургоны уже довольно далеко от виллы и теперь шла впереди, указывая путь. Только один раз все четыре машины остановились в густом лесу, вдали от жилья, да и то на четверть часа, не больше.
Из легковой машины вышли трое. Двое из них с лопатой и мешком ушли в лес. Третий, как нетрудно догадаться, был Габеманн.
Он подошел к одному из фургонов и открыл запертую дверь.
— Разомнитесь. Остановка, — сказал он.
Из фургона вышел Ильин, сел на обочине дороги и безучастно стал смотреть на темнеющее небо и высокие дубы, склонившиеся возле дороги. Маша села недалеко от Ильина.
К Аркадию Павловичу подошел рослый, флегматичный на вид дог. Эта собака принадлежала Габеманну. Он всегда возил ее с собой. Дог имел свою биографию. Старый злой пес был натренирован на заключенных в лагерях военнопленных. Уставившись на Ильина глазами безработного палача, дог завилял хвостом. Аркадий Павлович подозвал его, погладил. Оглядевшись, он осторожно вынул из кармана какой-то предмет и ласково обхватил собаку. Дог легонько взвизгнул, отскочил от Ильина и уселся в стороне, обиженно поглядывая на человека. Ильин, довольный сделанным, бросил пустую ампулу.
Через несколько минут из лесу вернулись двое. Мешка у них не было. Найденыш покоился в земле.
— Поехали, — сказал Габеманн и запер за пассажирами дверь фургона.
Машины понеслись дальше.
Возле какого-то городка они свернули с автострады, проехали несколько минут по узкому проселку и требовательно загудели у закрытых ворот, за которыми виднелось низкое здание, окруженное тенистыми вязами. Ворота открылись, автомобили въехали во двор.
Когда путники вышли из фургона, то увидели сцену, довольно удачно воскресившую дни военного угара гитлеровской Германии. На крыльце дома стоял хилый старик в бархатной пижаме и домашних туфлях. В одной руке он держал палку, несомненно очень нужную в его теперешнем состоянии. Он был настолько стар и разбит, что тело его тряслось и дергалось. Но другую руку старик воинственно вскинул над головой, и изо рта его хрипло вырвался звук «хайль!» Перед трясущимся манекеном стоял Габеманн в дымчатых очках по стойке «смирно», с вытянутыми вперед руками. Вокруг участников странной сцены заливались шпицы и таксы, явно не сознававшие торжественности момента.
— Кто это? — спросил Ильин у одного из надзирателей.
— Командир дивизии, генерал СС в отставке. Его недавно выпустили из тюрьмы в Люнебурге, сейчас живет в своем поместье. Старый знакомый Габеманна, его начальник во время войны.
Когда церемония встречи окончилась, все пошли в дом. Трясущийся хозяин подозрительно осмотрел Ильина, но тут же забыл о гостях, занявшись своими собаками,
