— Ты не знаешь, как меня пытали, Аркадий. Никто бы не выдержал. Это такие муки, такой ужас… И я сдался. Я знаю, что достоин только презрения, мне иногда жить не хочется, до того я противен себе. Но теперь уже не вернешь, засосало, как в трясину. Можешь ненавидеть меня, можешь отвернуться, я даже прощения просить у тебя не решаюсь. Но войди в мое положение, пойми меня, Аркадий…
Он поднял испуганные, умоляющие глаза, встретил холодный взгляд Ильина, с той же мольбой посмотрел на Машу. Она отвернулась. Ей было жаль этого человека, но вместе с тем она ненавидела его. Разве не он поставил их перед страшной пропастью?
Ильин и Маша повернулись и пошли в дом. Терещенко остался.
— Вот ваша комната, герр Ильин. А ваша рядом, фрау Бегичева, прошу сюда. — Вежливый человек в штатской одежде указал на двери, кивнул головой и ушел.
Ильин огляделся. Длинный коридор, много дверей, тишина. У входной двери столик с телефонами.
Войдя в свою комнату, он сразу же увидел решетки на окнах. Обстановку комнаты составляла опрятно убранная кровать, стол, на нем библия и графин с водой. Потоптавшись немного, Ильин снова вышел в коридор.
За столиком сидел тот же вежливый человек. Заметив Ильина, он встал.
— Куда мы попали? — спросил Ильин по-немецки.
— В лабораторию профессора фон Ботцки. Это общежитие научных работников.
— Русских?
— Не только русских, герр Ильин. И английских, и чешских, и французских, и датских. Здесь много ваших коллег, все они работают под руководством профессора. И не жалуются.
— Я могу выйти из дома?
— О да. Пожалуйста! Вокруг нас зона. Не столько для охраны, сколько для вашей безопасности. Знаете, рядом лагерь с опасными людьми… и вообще военное время. Внутри зоны вы можете гулять когда угодно.
Ильин молчал, разглядывая собеседника, потом спросил:
— Чем занимаются здесь сотрудники?
— Каждый своим делом.
— А точнее?
— Это вы можете узнать у профессора. Вообще любопытство здесь не поощряется, герр Ильин. И даже наказывается. Также наказывается посещение чужих комнат.
— Общение научных работников друг с другом — обязательное условие для успешного творчества.
— В пределах лаборатории. Только.
Зазвонил телефон. Комендант снял трубку, выслушал и обратился к Ильину:
— Сегодня в девятнадцать ноль-ноль вас вызывает к себе герр профессор. А сейчас не угодно ли вам пройти покушать?
Фон Ботцки был занят до самого вечера. В приемной профессора томился Ион Петрович Терещенко. Вильгельм фон Ботцки внимательно читал служебную записку, сочиненную Терещенко. Там было сказано следующее:
