Маша и Аркадий Павлович переглянулись. Обстоятельства складывались как нельзя лучше. Охрана уйдет, результат действия препарата будет известен завтра-послезавтра, и тогда — прощай, Шварцвальд! Они пойдут на восток, к своим.
Вильгельм фон Ботцки приехал в ближайший к заповеднику городок Рейнбург и встретился там с Габеманном.
И тот и другой были не в духе.
Смутные и тревожные слухи приходили сюда из центра. Все рушилось. Империя Гитлера трещала по швам. Германия горела с двух сторон. Ужасной силы удары наносил Восточный фронт. Русские стояли на Одере, они уже ворвались в Померанию, обходили столицу райха с юга и с севера. Война еще шла, еще уносила каждый день тысячи жизней, но даже слепые видели близкий ее конец.
Крупные чиновники гибнущей империи расползались по нейтральным странам. Исчезали золотые запасы, банки перебирались в Швейцарию и за Пиренеи. На тайных аэродромах стояли самолеты, готовые к долгому полету в Южную Америку. В фешенебельных квартирах прятали вещи и собирали чемоданы. Сильных мира обуяло одно желание: бежать, бежать!
Фон Ботцки получал многочисленные и весьма противоречивые указания из научно-исследовательского центра Гиммлера. В одних приказывалось продолжать работу во что бы то ни стало. В других предписывалось собрать все ценные бумаги, относящиеся к открытиям и изобретениям, все патенты и чертежи и заранее подыскать место для их захоронения. В третьих категорически запрещалось уничтожать материалы, имеющие хоть какое-то военное значение. Для сведения сообщалось, что наиболее осведомленные ученые-иностранцы будут в скором времени убраны.
А что делать ему?
В распоряжении профессора фон Ботцки находились ученые, занятые самыми разными проблемами. Да еще Ильин со своей так и не открытой тайной зеленого препарата. Распустить ученых? Вывести на улицу и сказать: «Идите с миром?» Они с удовольствием уйдут, в этом он уверен. Но через короткое время весь мир узнает о рабском труде в лаборатории фон Ботцки, о страшных «научных» темах, над которыми он заставлял их работать. Покончить с ними? Но это уж не его функция: подобная «грязная» работа пусть выполняется другими.
На запросы фон Ботцки ответа не поступало. Он уже подумывал, как бы свалить ответственность на своего помощника и уйти заблаговременно в тень, но в это время судьба наконец сжалилась над растерявшимся полковником и послала ему ангела-хранителя.
Посланец небес предстал перед Вильгельмом фон Ботцки в виде довольно молодого человека, одетого в гражданский костюм.
— Я от герра Кирхенблюма, — представился он. — Меня зовут Август…
Имя известного физика подействовало на фон Ботцки.
— Я польщен… — произнес он и слегка покраснел от волнения. — Как здоровье вашего уважаемого шефа?
Август не стал терять времени на вступительные фразы. Он спросил, нельзя ли уединиться, и тут же повел речь, сущность которой заключалась в приглашении профессора фон Ботцки на работу.
— Это частная фирма, не зависящая от правительств — настоящих и будущих, — подчеркнул посланец.
Фон Ботцки понял, что ему предлагают спасение.
Август сказал:
— Вы возьмете с собой только тех ученых, чьи исследования близки нам и так или иначе соприкасаются с деятельностью фирмы.
Не откладывая дела в долгий ящик, гость и хозяин тут же отобрали семь фамилий. В числе их оказался Ильин.
На прощание Август сказал:
— Мой совет, профессор. Бросьте носить этот мундир. Гражданский костюм вам будет больше к лицу.
— Я понял вас, — ответил он.
Адрес, куда надо было доставить ученых и явиться самому, приятно поразил фон Ботцки: загородная дача близ Мюнхена. Знакомые места.
Когда Август ушел, Вильгельм фон Ботцки перекрестился. Всевышний не оставил его в беде.
Он тут же начал хлопотать о переводе своих подопечных, собирать нужные материалы. Уже ночью дал телеграмму Габеманну и, не выспавшись, не отдохнув, уехал в Рейнбург решать вопрос с «этим проклятым Ильиным».
— Ну, что у вас нового? — спросил он майора.
— Судя по всему, птичка собирается лететь. Вероятно, поправился. Я сообщил Фихтеру, что охрана уходит. Старый дуралей не мог скрыть своей радости.
— Это мой друг, майор…
— Прошу прощения. Но герр директор так откровенно обрадовался, словно его самого досрочно освобождали из тюрьмы. Служанка Фихтера вчера ходила в особняк три раза, что-то носила. Мои ребята уверены, что она готовит беглеца в поход. Не знаю, интересуют ли вас животные.
— Какие животные?
— Третьего дня Фихтер распорядился доставить в особняк двух косуль, свинок и еще что-то.
У Вильгельма фон Ботцки блеснули глаза. Неужели для Ильина? Ведь если так, значит, он уже создал препарат и теперь испытывает его! Все-таки три недели.
