— Не знаю. Я привык считать их сотнями, — презрительно кинул тот.
Вильгельм фон Ботцки посмотрел в сторону бухты. Где же долгожданные огоньки?
Внезапно он заговорил:
— Вот что, Ильин. Вы тут за главного. Мы предлагаем вам честную сделку. Слушайте меня. Мы кое-что натворили лишнего. Но вы тоже не без греха. На вашей совести эти зеленые люди. Препарат-то ваш. Стоит вам появиться в Европе, вас сразу же повесят. А эта братия, — он сделал широкий жест рукой, — они все вне закона. На родину им вернуться нельзя, поздно. В нашей стране они погибнут, фирма их уничтожит. Положение у нас с вами более или менее одинаковое. Давайте по-джентльменски: вы оставите нас с Габеманном в покое, мы обеспечим отправку вас в Южную Африку. Здесь недалеко. И, если вы сумеете держать язык за зубами, будете спокойно и долго жить. Даже получите приличное вознаграждение. Но, если вы убьете нас, вам отсюда не выбраться.
— Я не стану отвечать вам, Ботцки. Пусть ответят они…
— Смерть! Смерть фашистам! Веревку мерзавцам! Они заслужили ее…
Круг угрожающе сдвинулся.
— Вот вам ответ. И не смотрите, фон Ботцки, на бухту. Даже если лодка придет сейчас, сию же минуту, она вас уже не спасет.
Преступников увели в шахту. После недолгого совещания фон Ботцки и Габеманна снова вывели на площадку, и круг людей вокруг них замкнулся.
В руках Ильина полковник увидел шприц. Маша подала ему ампулы.
Фон Ботцки задрожал:
— Только не это! Только не это! Лучше смерть!..
Никто ему не ответил. Вильгельм фон Ботцки почувствовал легкий укол в сгибе руки и потерял сознание. Откуда-то издалека услышал, как Ильин сказал:
— Вы этого вполне заслужили, подлецы…
Фон Ботцки очнулся в шахте. Рядом ворочался Габеманн. Горело электричество. Снаружи стучал двигатель. Стены шахты мрачно сияли агатовым блеском. Словно в аду… Фон Ботцки догадался, что пришла подводная лодка. Предусмотрительный Ильин и его товарища включили двигатель, чтобы не вызвать подозрений у прибывших на остров.
— Ну, Габеманн, это конец… Надо было застрелиться!
Гестаповец злобно засмеялся:
— Бросьте, полковник, распускать нюни. Знали, на что шли…
Больше они не говорили. «Вещество Ариль» начало действовать быстро.
Главную роль должен был сыграть рабочий Иванченко. Выкрашенный слабым раствором зелени он шаркающей походкой больного первым ступил на сходни и вошел на корабль. Корпус подводной лодки еще вздрагивал. Моторы работали. Капитан корабля был очень осторожным человеком. За это, собственно, его и ценила фирма «Эколо», доверяя такие ответственные рейсы.
Десять зеленых рабочих остались на берегу. Они сидели возле мешков с рудой, готовые по команде начать грузить и разгружать прибывший корабль.
— Что скажешь? — Капитан корабля, худощавый, длиннорукий человек, встретивший посыльного на мостике, подозрительно уставился на Иванченко.
— Письмо от герра полковника… — равнодушно проговорил посыльный и протянул конверт. Он даже не посмотрел на капитана, а уткнулся взглядом куда-то в железный пол мостика.
Капитан поднял брови. Это новость. Обычно фон Ботцки приветствовал его на борту лично. Поспешно вынув листок из конверта, он прочитал:
«Чертова малярия свалила меня и моих друзей. Лежим в палатке и с нетерпением ждем вас, капитан. Захватите побольше хины и коньяку. Будем лечиться. Распорядитесь, пусть рабочие приступают к разгрузке. Их никакая хворь не берет.
Капитан хмыкнул, пожевал губами, поглядел на Иванченко и крикнул в люк:
— Эй, кто там есть? Вы, Ганс? А ну-ка тащите сюда пять бутылок коньяку и коробку с хиной. Да, кстати, зовите моего помощника и герра Кригера. Мы пойдем к полковнику. Он валяется в постели и нуждается в помощи. Пусть захватят пистолеты. Все же мы в колонии.
Трое офицеров быстро сбежали по сходням и, даже не поглядев на понуро сидевших рабочих, стали подыматься в гору.
Иванченко подал знак. Рабочие поднялись.
Из люка показалась голова матроса в шерстяном колпаке.
— А ну пошли! Снимайте груз, ребята!
Рабочие цепочкой поднялись на сходни. Загремело железо. Мотор затих. Разгрузка началась.
Иванченко приходилось бывать на подводных лодках. В прошлом он был моряк. Он учел, что лодка внутри разделена на изолированные друг от друга отсеки. В разных местах лодки отдыхали или работали матросы. Объединиться они не могли. Это было на руку шахтерам.
Первым, еще на мостике, связали и отнесли на берег того матроса, что приказал начать разгрузку. Очнулся удивленный матрос от толчка. На него свалили еще двух связанных моряков.
