Игорь Шульман тоже мучался неизвестностью. Он понимал, что стоит ему выйти из тюрьмы, Фазиль возьмёт его за горло. Игорю так и не удалось раскрутить Натана на откровенность. Он уже и так, и этак подбирался к нему, все впустую. Однажды ночью, глядя как Бык, который, правда, уже перестал быть Быком, а переименовался в Светку, обрабатывает одного из сокамерников, ему пришла в голову мысль, использовать новоявленную Светку против Натана. Если Светка бросится его обцеловывать, да ещё и обслюнявит вдобавок, то Натану конец. Он будет считаться «опущенным». Светка-Бык, конечно, с радостью согласится, ведь Натан был одним из тех, кто участвовал в его экзекуции. Вот только что он, Игорь, от этого получит? Натану, после подобной шутки, останется только повеситься. Но перед этим он вытрясет из Светки душу, а тот, естественно, расколется. И тогда он возьмёт Игоря с собой в гости к ангелам, задушит ночью, или пырнёт заточкой. Собственно, какая разница, здесь его кончат, или Фазиль на воле… Конец все равно один. Что же делать? Шульман прекрасно понимал, что Натан долго в тюрьме не задержится. К нему вчера приходил адвокат, так Натан чуть ли не танцевал от радости. Наверняка, принёс какие-нибудь хорошие новости. А может сделать проще? Может стоит все ему рассказать? И, тем самым, обезопасить себя от Фазиля. Натан не дурак, должен понимать, что в стане врага нужно иметь своего человека. И таким человеком будет он, Игорь. Конечно, опасно работать на два фронта. Но ему не привыкать. По крайней мере, это лучше, чем ждать пока шестёрки Фазиля сожгут его магазины, сделают из самого Шульмана инвалида, а его жену поставят «на хор». Придя к такому решению, Игорь почувствовал себя увереннее. Не откладывая разговор в долгий ящик, он на прогулке подошёл к Натану.
— Мне поговорить с тобой надо.
— Ну? — недобро прищурился тот.
— Не нукай, как бы самого не взнуздали. Охота на тебя идёт.
— А тебе что до этого?
— Давай отойдём. Стрёмно здесь говорить. Ушей много.
Они отошли в дальний угол прогулочного дворика. Игорь достал пачку «Ноблесс», протянул Натану…
— Ты не думай обо мне плохо… Меня самого подставили. Фазиль на тебя охоту открыл. Прослышал он, что ты общак заныкал, а меня специально сюда воткнул, чтоб я у тебя выяснил, где ты его закопал. Не моё это дело, я человек маленький, но другого выхода у меня не было.
— Зачем ты мне об этом рассказываешь? Прощение заслужить хочешь?
— Нужно мне твоё прощение! Я тебе сделку предлагаю. Если я выйду отсюда «пустой», Фазиль меня на моих собственных кишках повесит. А мне жить хочется. К тому же жена должна вот-вот родить.
— Фазиль, говоришь? — Натан задумался. — Что же ты от меня хочешь?
— Подумай сам, хоть что-то, но я должен ему рассказать. Я скажу, что мы с тобой подружились, что у тебя от меня нет тайн, ну, или почти нет. Он поверит, что ему остаётся. И будет давать мне поручения, а я буду тебе передавать. Двойная выгода: ты знаешь, что он замышляет, а я перестану трястись за свою жизнь.
— Почему я должен тебе верить? Тот, кто предал своего друга, может предать и меня.
— Фазиль мне не друг, и никогда им не был. Он поставил меня в такие условия, что ни пукнуть, ни просраться. Сначала сжёг мой магазин, а потом сам же и на счётчик меня поставил. А уж после и отмазку предложил. Вот поэтому я здесь. Ну, так как, согласен на сделку?
— Гладко глаголешь, но я тебе не верю. Расскажи все, что знаешь о Фазиле.
— Да немного я знаю. Главарь «кавказской» группировки, весь южный наркорынок под ним. Недавно убили Хаги Загури. Слыхал? Подозреваю, что это его рук дело. Семья Загури держала под собой Эйлат. Представляешь, какие они там бабки делали! Фазиль давно мечтал прибрать к рукам те места. Сейчас Загури нет, но остались его братья. Если Фазиль их не уберёт, плохо ему придётся.
— Кто стоит за Фазилем?
— Вот этого я не знаю. Возможно, что никого. Он и сам по себе достаточно силён. К тому же связи у него в полиции, да и в мэрии кое-кто прикормлен.
— А тебя он зачем пожёг?
— Я отказался платить. Я ж не знал, что это от него приходили.
— А если бы знал?
— Все равно бы, наверное, отказался.
— Ладно, Игорь, я подумаю о твоём предложении. Но ты понимаешь, что по краю ходишь?
— Ничего. Как говорится, бог не выдаст, свинья не съест.