— А ты неплохо подготовился к этому походу, — с невольным осуждением произнес Глеб.
— Не надо их жалеть, хорошие люди у Манфрейма не служат. Большинство, составляющее его армию, — оживленные мертвой водой покойники, а если ты об этом, — он хлопнул себя по карману, где отчетливо обрисовался некий тяжелый металлический предмет, — так ведь пушки тоже не арбалеты.
В этом он был, безусловно, прав. Теперь времени у них оставалось совсем немного, и, если пропавший патруль хватятся до того, как им удастся достигнуть батареи, никакой пистолет уже не поможет.
Пока они поднимали снизу рюкзаки, а затем почти волоком тащили по склону гигантскую тушу князя, Глеб рискнул спросить Крушинского о самом главном, прекрасно понимая, что позже этот разговор опять не получится.
— Зачем ты здесь?
— Интересуешься? — Юрий испытующе глянул ему в глаза. — Ладно, ты вроде парень надежный, хоть и очень настырный. Рано или поздно все равно придется тебе сказать… Мы здесь для того, чтобы вернуться.
— Вернуться куда?
— В Россию, разумеется. Здесь наши истоки, здесь зарождается все то, с чем там живут сегодня. Плохое и хорошее — все начинается здесь. Мы хотим разобраться в первопричинах наших бед, набраться силы, исправить здесь то, что удастся исправить, и потом вернуться. Если тебя устраивает такая программа, можешь присоединяться.
— Но на базе нам говорили, что этот мир полностью оторван от нашего и никак не влияет на его состояние.
— А ты веришь всему, что тебе говорили на базе?
Глеб надолго задумался. Если Крушинский прав, многое могло измениться в его планах. Главное открытие, которое он сделал из его слов, состояло в том, что здесь уже были люди, которые думали так же, как и он, так же, как и он, они искали способы помочь отсюда своей далекой родине.
— И много вас?
— Пока не очень, но не количество определяет силу, разве ты этого не понял у волхвов?
Луна стремительно катилась вниз, и где-то вдалеке, за горами, уже чуть порозовел горизонт. Времени до рассвета оставалось совсем немного.
— Вы про меня не забыли, отроки? — донесся снизу глухой жалобный голос Васлава, уже с минуту неподвижно висевшего над пропастью.
— Павел Сергеевич, я надеюсь, это шутка?
— Разве я похож на шутника? — спросил Сухой, усмехнувшись, и неожиданно сделал в воздухе резкое движение правой рукой, словно ловил улетающую птицу.
Когда он опустил ее вниз, рука удлинилась. Ее ладонь сжимала теперь рукоять клинка.
— Так вы все еще сомневаетесь в существовании иных измерений? — спросил Сухой, медленно приближаясь к Головасину. Тяжелая полоса стали в его руках отсвечивала в лучах утреннего солнца сероватым блеском.
— Помогите… — почему-то шепотом произнес Головасин.
До батареи все еще оставалось несколько сот метров, когда впереди, перекрывая им путь, появился высланный на розыски пропавшего патруля отряд.
По гребню шла единственная узкая тропа. Справа и слева крутые склоны заканчивались пропастями. В самой узкой части тропы, идущей по гребню, не смогли бы разминуться и два человека.
— Может быть, лучше вернуться? — спросил Крушинский.
— Бесполезно, они нас заметили и будут над нами задолго до того, как мы спустимся. Придется принимать бой, хотя восемь человек и многовато для троих.
— Чего-чего? — не понял Васлав. — Всего-то восемь?
— Людей в армии Манфрейма почти нет.
— Биороботы, такие же, как наши?
Крушинский отрицательно покачал головой.
— Все обстоит гораздо хуже. Это не биороботы. Это трупы. Тех, кто попал к Манфрейму, ожидает кое-что похуже смерти. Если человека напоить мертвой водой, он превращается в зомби.
— Мертвая вода? Я читал о ней в детских сказках.
— Тебя, между прочим, самого обработали этой сказочной водой.
— Что-то я не чувствую себя зомби.
— Это от того, что у волхвов есть еще и живая, Манфрейм же поит своих воинов только мертвой водой, и убить такого солдата можно, лишь разрушив его мозг. Боли они не чувствуют.
— Неужто ты до сих пор этого не знал? — удивился Васлав, доставая из-за спины свою огромную, утыканную шипами дубину. — Против моего оружия никакая нежить устоять не может, так что вы об этих не беспокойтесь, отроки, я с ними сам разберусь.
В то же мгновение первая стрела с заунывным свистом пронеслась рядом с ними.
Арбалетная стрела достигает цели быстрее, чем та, которую выпускают из лука. Ее не видно в воздухе и от нее нельзя увернуться, даже если она летит издалека.
Почти сразу по ним начали бить залпами. Часть стрел застряла в рюкзаках, которые они использовали теперь вместо щитов, другие, ударяясь о скалы, выбивали ветвистые снопы искр.
Все трое, не сговариваясь, бросились к ближайшим камням, ища спасения от этого стального ливня. Глеб подивился скорости, с какой огромное тело князя оказалось в укрытии. Но ни малейшего следа страха не заметил он на его лице, казалось, наоборот, Васлав испытывал наслаждение от этой стычки. Его голубые глаза сияли от удовольствия, а с губ не сходила улыбка.
Глеб лихорадочно ощупывал свой пояс, где висел только короткий нож, и проклинал себя за беспечность, за то, что слишком понадеялся на Юрия.
