Как надоедливый комар пищал у него над ухом, разрушая картину воспоминаний, отвратительный голосок доверенного слуги. Страх — вот единственный надежный союзник, только страх. Но этого Манфрейм так и не произнес вслух.
— У меня вообще нет союзников. Одни временные попутчики, о замене которых приходится постоянно думать. И не делай вид, что ты ничего не знаешь о похищении княжны из моего замка. Дойти до такой наглости может только безмозглая змея — ей следует преподать надлежащий урок.
Змиулан — новая проблема. У страха был один существенный недостаток: время от времени кто-то из слуг или сторонников выбирался из его тисков и начинал мстить за годы, проведенные в унизительном рабстве, не понимая, что оковы он создавал своими собственными руками. Ведь, в конце концов, всегда существовал выход — нашел же его Гидр.
В таких случаях приходилось применять силу. Нельзя было допустить даже намека на ограниченность власти. И все шло хорошо до тех пор, пока у него не появился противник, ничего не знавший о беспредельности его могущества…
— Но камнетесы наверняка уничтожат Яровцева. Еще не было случая, чтобы кто-то сумел их остановить.
— Ты думаешь, уничтожат? Посмотрим. В любом случае проиграет один из наших врагов. Пусть все идет как идет. Но только учти — если камнетесы пострадают, я спишу с твоего счета в Цюрихе их полную стоимость. Да, да, с того самого, о котором я ничего не знаю.
Мориновский побледнел, но вовсе не от раскрытия тайны. Он давно подозревал, что Манфрейму известны все его манипуляции с этим счетом. Его смущала лишь сумма убытков, которой он рисковал. Камнетесов закупили на Затурне — планете, заполненной странными формами органической жизни. При высоком радиационном фоне там каждый год происходили какие-нибудь новые мутации и выбор видов был чрезвычайно велик.
Каменные дьяволы — так прозвали камнетесов ловчие — словно специально создавались длительной эволюцией как совершенные орудия убийства. Их стремление убивать все живое, отличное от их собственного вида, было основано не на охотничьем инстинкте, так как они не нуждались в органической пище, аккумулируя в себе любые виды энергии, обнаруженные ими во внешней среде. Скорее, это был результат борьбы за жизненное пространство.
Крохотный астероид — один из спутников планеты Затурн, на котором их обнаружили, — целиком состоял из слипшейся массы их тел. В таком виде они не могли функционировать, но как только их попытались разъединить…
Впрочем, рассказать о том, что произошло после этого, было некому. Все первые экспедиции на Затурн попросту исчезли, и прошло немало времени, прежде чем Межпланетная Федерация смогла в какой-то степени обуздать и поставить себе на службу новое смертоносное оружие. Манфрейм был одним из первых, кто воспользовался находкой.
Главным достоинством каменных дьяволов оказалась неуязвимость. Их шкура, покрытая мелкими прозрачными чешуйками с зеркальной подложкой, обладала уникальной способностью поглощать из любой энергетической волны строго ограниченное, необходимое для питания количество энергии, все остальное отражалось в пространство, независимо от интенсивности и мощности источника. Астероид, на котором они обитали тысячелетиями, все ближе подходил к короне звезды, вокруг которой вращался, и эволюция сделала свое дело.
Лазерное оружие — бластеры и мощные стационарные энергометы оказались неспособны пробить их защитный покров.
Из-за высокой степени опасности посадки на Затурне были запрещены, и вся нелегальная операция по отлову и транспортировке стаи камнетесов обошлась Манфрейму в сорок два миллиона международных кредитов.
Чтобы не выдать своему господину бурю чувств, овладевших им в эту минуту, Мориновский запретил себе даже мысленно пересчитывать сумму в сорок два миллиона кредитов по курсу доллара, ежегодные котировки которого на межпланетной валютной бирже все время понижались.
Не только меч, но и еще несколько странных даров получил Глеб в наследство от своего уничтоженного на берегу подземного озера противника.
Далеко не сразу понял он, какие серьезные изменения произошли в его мозгу после контакта с Гидром. Однако постепенно из скрытых глубин подсознания кое-что пробивалось наружу.
Прежде всего он обнаружил в себе новую удивительную способность видеть окружающий мир внутренним зрением. Так, как, очевидно, видел его сам Гидр.
Видимо, передача информации из мозга Гидра произошла на подсознательном уровне, непосредственно в ту часть человеческой памяти, в которую записываются события нашей жизни.
Эта память, чаще всего неосознанно, влияет на все наши поступки. Ведь именно из нее складывается основной жизненный опыт человека. Непосредственное же использование такой скрытой информации в обычных условиях возможно далеко не всегда — ее большая часть недоступна нашему сознанию.
Мозг в своей каждодневной работе не в состоянии справиться с таким объемом информации и предпочитает скользить по ее поверхности, углубляясь в детали лишь в самых необходимых случаях.
