Софья чуть не вскрикнула и испуганно оглянулась. Рядом, к счастью, никого не было, а то решили бы, что Бриль свихнулась.
Неужели Зоя Модестовна видела Сноба? Получается, фантазия начинает принимать конкретные очертания. А если так, то надо немедленно выяснить, кто такой этот Сноб.
Софья подумала еще немного, а потом достала визитку и набрала номер майора, решив, что в этом деле лучше перебдеть, чем недобдеть.
Басова на месте не оказалось, пришлось оставить для него сообщение. А после работы ее ждал сюрприз.
Прямо перед служебным выходом топтался Протасов. Одной рукой он прижимал к уху телефон, другой держал сигарету, а под мышкой сжимал охапку роз. Свежих. Красных. Прекрасных.
Софья растерялась даже. С чего вдруг? Может, у него день рождения?
Увидев ее, Иван выкинул сигарету, сунул телефон в карман и широко улыбнулся.
Софья заробела.
Неужели предложение решил сделать?
– Привет, это тебе, – проговорил Иван, подходя, и сунул охапку ей в руки. – Я тут на досуге подумал: у нас ведь не было конфетно-букетного периода.
– Так ты наверстать решил? Уф… А я уж испугалась. Это все?
– Лишь аперитив. На первое у нас обед в ресторане. На второе – поход в театр, а на десерт…
– У меня встречное предложение: перейдем сразу к десерту. Я соскучилась ужасно, и… дома есть пельмени.
– А как же культурная программа?
– К черту культурную программу!
– Софья, ты поразительная женщина!
– Я знаю, – ответила она.
Они рассмеялись и, поцеловавшись, пошли к машине.
Человек, наблюдавший за ними из окна автомобиля, припаркованного на противоположной стороне улицы, усмехнулся и включил двигатель.
Итак, эти двое встречаются. Возможно, все к лучшему.
Басов не перезвонил. Написал смс, что находится в области и будет завтра после обеда.
Софья позвонила Ладушкину.
На просьбу найти Сноба Вовка среагировал традиционно: стал орать и возмущаться, что его сложная и тонкая работа не допускает никаких посторонних заказов.
Софья переждала выхлоп и снова стала приставать.
– Катись к черту, Подбельская! – бесновался Ладушкин.
– В гости приглашаешь?
– В нос давно не получала?
– Память у тебя всегда плохая была.
– Телефон сменю.
– В рожу вцеплюсь.
Наконец Ладушкин устал.
– Что найду, скину.
– Люблю дружка Ванюшу.
– И не надейся.
Софья вдохновилась, но радость была недолгой. Через час удрученный Вовка сообщил: о Снобе узнал так мало, что даже на школьное сочинение не тянет.
Он смог с уверенностью сказать одно: обитает этот фантом в Питере или неподалеку.
– Возможно, недавно в наших краях, возможно, погоняло свежее, возможно, он так крут, что о нем все молчок. У меня же, кроме дурацкой клички, ничего нет. Дай то, за что зацепиться можно.
– Он как-то связан с Рассольцевым и Вайцманом.
– Не думаю, что эти двое считают себя его биографами. Нет, надо заходить с другой стороны.
– А если искать не в криминальной среде и Сноб – не воровская кличка, а просто псевдоним? Не писательский, а для конспирации.
– Допускаю, но вряд ли. Рассольцевы твои, они же урки настоящие. Значит, он из того же детского сада. Так в какую сторону глядеть?
– В сторону драгоценных камней.
– Это тоже непаханое поле. Точнее. Коллекционеры? Геммологи? Антиквары? Ювелиры? Перекупщики?
– Да не знаю я! Но он может, например, захотеть продать очень дорогой камень. Будет искать покупателя.
– А искать будет в Сети? Ты что, только из яйца вылупилась?
– Просто не могу придумать, за что зацепиться!
Ладушкин помолчал, а потом нехотя пообещал подумать.
– Задушу в объятиях, – сообщила ему обрадованная Софья.
Он произвел звук, похожий на рвотный рефлекс, и отключился.
– Любит меня, – сказала она себе и написала Басову, что у нее есть для него важная информация.
Майор позвонил, когда Софья как раз закончила совещание, и, не здороваясь, усталым голосом сообщил: Рассольцева нашли мертвым недалеко от Соснового Бора на берегу Копорской губы.
Софья бывала в тех краях с Кириллом.
– Как его убили?
– Ударили по голове, задушили и в воду.
– Как Зою Модестовну?
– Почерк тот же. Угадали. Убийца следов не оставил. Все как обычно.
– Это Сноб, – уверенно заявила Софья.
– Какой еще сноб?
– Который супермен.
Басов чем-то пошуршал в трубке и заявил, что заедет за ней через полчаса.
Через пять минут после разговора со следователем позвонила Алла Николаевна.
– Дочь моя, у тебя все в порядке?
Мамин голос звучал неуверенно, и Софья насторожилась.
– Все хорошо. Почему ты спрашиваешь?
– Вчера мне звонил Кирилл.
– Ух ты! Что хотел?
– У меня создалось впечатление, что он хочет тебя вернуть.
– Шутишь? У него с Шармановой роман в самом разгаре.
– Насколько я помню, романы никогда не мешали твоему мужу держаться за тебя обеими руками.
– Мам, ты преувеличиваешь. Он вовсе не держался. Просто я была самым удобным вариантом.
– И осталась.
– Да с чего ты взяла? Он что, жаловался на одиночество?
– Вроде того. И голос у него был такой грустный, такой печальный! Не похоже на него. Я чуть не прослезилась, честное слово.
Софья хохотнула.
– Скорей аллигатор заплачет, чем ты.
– Ты считаешь свою мать бесчувственным земноводным?
