– И сколько, по-твоему, он там лежал?
– Сто лет, – быстро ответил он.
Софья приподняла левую бровь. Красивую. Шоколадную.
– Неужто? Прямо сто лет? Да за это время он давно бы истлел.
– Это если не упаковать его в металлическую коробочку.
Шоколадные глаза блеснули интересом.
– Ты еще что-то нашел?
– Нашел. Правда, не сразу связал с платком.
Иван, как фокусник, достал и выложил перед Софьей куски того, что в самом деле отдаленно напоминало коробку.
– На нее наступили и раздавили. Но в лупу можно рассмотреть год, когда были сделаны эти леденцы.
– Какие еще леденцы?
– В этих коробочках до революции леденцы продавали. Моя мама в такой хранила шпульки и иглы для швейной машинки. На этой сбоку написано: одна тысяча девятьсот одиннадцатый.
– Но почему ты уверен, что платок хранился именно в ней?
– Раньше я ее тут не видел и не думаю, что кто-то мог принести коробку с собой. А кроме того, взгляни: следы пребывания в печке видны очень четко. Конечно, огонь ее не касался, но все равно – копоть. Платок хранился в коробке, а в него было что-то завернуто. Очень ценное, точно не шпульки.
– Иначе зачем прятать! – воскликнула сообразительная Софья.
Иван чуть было не улыбнулся, но сдержался и просто кивнул.
– Вот именно.
Софья кончиками пальцев дотронулась до платка.
– Коробочка закрывалась плотно. Платок неплохо сохранился.
Она нагнулась и вдруг схватила Ивана за руку.
– Тут чьи-то инициалы вышиты!
– Где? Я не заметил.
Они склонились над столом голова к голове.
– Было вышито белым по белому, поэтому плохо видно. Но, подожди… Буквы можно разглядеть. «Л» и, кажется, «Р». И виньетки.
Она подняла глаза и вдруг очень близко увидела его лицо. И темную щетину на подбородке. И внимательный глаз в щеточке ресниц. И родинку на щеке. Возле уха.
Шея сразу стала нагреваться. Краснеть собралась, сволочь? Ну уж нет.
Софья быстро выпрямилась, отодвинулась, кашлянула и сказала как можно равнодушнее:
– Инициалы хозяина.
– Точнее хозяйки, – уточнил Иван, глядя на ее манипуляции с удивлением. – Платок явно женский. Как считаешь, это вообще реально – выяснить, кто она?
– Смеешься? Конечно, нет. Людей с такими инициалами миллионы!
– Но известны не только инициалы. Примерно можно определить время и точно – место. В принципе, выяснить, кто жил в этой квартире до меня, несложно. Даже если искать с начала прошлого века. Дом-то непростой, и люди в нем жили непростые. Я попробую. На правах хозяина недвижимости. Думаю, информацию можно получить довольно быстро.
Софья взглянула на него с сомнением, но почему-то отговаривать не стала, а неожиданно для себя предложила попытать счастья с инициалами. Предложение звучало неуверенно, ведь не факт, что платок принадлежал кому-то из хозяев, но Иван взглянул с такой благодарностью, что она вдохновилась.
– В самом деле! А вдруг повезет? Вариант с вензелем тоже надо попробовать. Один шанс на миллион, но вдруг его узнают.
– Кто?
– Мои родители. Они историки. Хотя, подожди, есть вариант получше! Близкий друг моей мамы Бенедикт Фомич работает в историческом архиве. Как раз первой половиной прошлого века занимается. Недавно виделись. Он мне даже книгу свою подарил. Его интерес – выдающиеся личности. Писатели, художники, ученые, просветители, полководцы. Он исследовал их влияние на что-то… Не помню, на что. Вдруг сможет помочь. Вероятность ничтожно мала, но все же.
– Как ты ему объяснишь, откуда платок?
– Не буду я ничего объяснять! Покажу фотографию. Вряд ли он станет меня в чем-то подозревать.
Софья сфотографировала платок и, глядя на него, задумчиво произнесла:
– Что же все-таки в него заворачивали?
– Была бы возможность сделать экспертизу, – в тон ей сказал Иван.
– В полиции могли бы.
– Могли бы.
– Тогда что мешает?
– Мысль, что платок и то, что в нем было, могут ухудшить и без того хреновое положение.
– Чье?
– Мое. Я вообще удивляюсь, почему я до сих пор не в изоляторе по подозрению в убийстве.
Софья быстро посмотрела и отвела взгляд. Она тоже была удивлена этим обстоятельством. По крайней мере, до его прихода.
– Этот человек был убит моим ножом. Представляю, сколько там моих пальцев осталось!
– Но ведь убийца тоже держал его в руках.
– Уверен, что на нем как раз были перчатки.
– Откуда такая уверенность?
Иван помолчал, словно обдумывая что-то, потом взглянул на нее и заявил:
– Я абсолютно убежден, что убийство не было случайным.
Шоколадная бровь дрогнула. Он заторопился.
– Я все внимательно осмотрел, когда пришел. Никаких следов драки. Ничего! К человеку подошли со спины и ударили. Без лишних слов.
– А печку кто разворотил?
– Думаю, дело было так. Убийца следил за рабочим – если он действительно рабочий – и знал, зачем тот вернулся в квартиру после того, как вся бригада ушла. Он подождал, пока рабочий сделает свое дело – то есть разворотит печку и достанет коробку, – потом очень быстро зашел, убил, забрал то, что было завернуто в платок, и ушел. На все про все ушло минут пять, а то и меньше.
Софья смотрела во все глаза. Рассказывает, будто сам видел. Это подозрительно. Или нет?
