Я продолжал сосредотачиваться на черной точке ствольного дула, которая затягивала меня в эту бесконечную бархатную бездну радости… Благословенны убийцы, что высвобождают души убиенных! Благословенны упрощающие материю! Их миссия трудна и не оценена людьми… Недаром стихийные бедствия убивают как бы случайно, без злобы или радости – сама природа пытается подсказать нам выход к гармонии…
Я словно бы видел вокруг себя затылком, ушами, мозгом… Отшельник и Джей лежали вповалку на каменной площадке, слегка вздрагивая в конвульсиях… От кристаллического вала во влажном воздухе пробегали короткие змейки электрических разрядов, цепочкой тянущиеся к милой и прекрасной спасительной фигуре. Ее округлая верхняя часть стала вытягиваться наподобие щупальца, на кончике которого появилась плоская клиновидная голова… Разряды потрескивали. Энергия! Смерть высвобождает массу энергии! Я чувствовал приближение всемогущества… Я растягивал удовольствие, как мог, – мой палец медленно коснулся курка, слегка надавливая на него… Неотвратимо приближая вечность… Неотвратимо…
– У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! – выло прекрасное создание Холхочох, открывшее мне тайны мироздания…
– Странный, – раздался в моей голове знакомый голос, звучащий с легким эхом, бесцеремонно вторгшийся в ласковую Песнь Смерти. – Не слушай ты Сета[35]: он гонит…
Я, не отрываясь от глядящего мне в глаза ствола пистолета, переключил внимание на источник звука: в тумане так же призрачно сгустилась фигура Дарби, с его неизменной улыбочкой в виде канцелярской скрепки. Только в его груди была почерневшая дыра от пули, с запекшейся кровью по краям.
Я почувствовал сильнейшую досаду и полную неуместность появления здесь этого персонажа.
– Тебя же убили, Дарби? – почти не разжимая губ, сказал я.
– Я тебе про что и толкую, – поморщился тот, – вот убили меня, к примеру, из-за всей этой вот дребедени… Я сейчас столько всего понял, чего тебе пока не понять…
– Ну, конечно, – скептически ответил я под вой замечательного существа, – ты ведь у нас самый умный!
– Я не умный, – возразил Дарби с тоской в голосе, – я – мертвый, понимаешь? Мертвый!
– Не кричи, ты обидишь Хозяина Горы, – полушепотом попросил я.
– Сета, что ли? – скривился Дарби. – Да никакой он не хозяин: обыкновенная волновая флуктуация, к тому же персонифицированная. Я тебе хочу сказать, что тебе умирать сейчас нельзя. Если бы я не был таким глупцом, меня бы не убили, а ты бы не потерял Ирину, и уехал бы сейчас с ней, как собирался, далеко-далеко, понимаешь? А не торчал бы сейчас тут, в Городе Змей, с пистолетом во лбу… Не соверши ошибки, как я, прошу тебя – я не могу ничего изменить или повлиять, просто послушай свой разум… Он у тебя есть…
– Замолчи, – прошептал я, в благоговейном ужасе глядя на приближающуюся ко мне змеиную голову. – Не верю ни единому твоему слову, сгинь…
– Может, тогда поверишь мне? – произнес низкий бархатный баритон.
Я бросил на Дарби, как мне показалось, уничтожающий взгляд, но это был уже не Дарби. Кожа его стала пепельно-серой, черты лица резкими и массивными, брови черными и густыми.
– Дядя? Это ты? – растерянно пробормотал я.
– А ты думал, это налоговый инспектор? – Сатана нахмурился. – Дарби-то тебе все правильно изложил: его не послушал, так меня послушай…
– Дядя, я прошу тебя, не мешай, – я умоляюще поглядел на него, чувствуя, как мой палец сильнее надавливает на спусковой крючок. – Я познаю Истину, а ты со своими разговорами…
– Ну ты, милый мой, и хам, – протянул Сатана. – Значит, все, что я тебе рассказывал, – это так, фигня, а вот эта свистулька электромагнитная, значит, истину тебе впрягает, да? Единую и непогрешимую? Дэн, ты что, придурок?
Я молча отвернулся от него…
– Дэн…
Я резко обернулся: вместо Сатаны в тумане колыхалась хрупкая фигурка в оранжевом экстрим-комбезе, и серые глаза Ирины, полные слез, глядели на меня с упреком…
– Ира?! – воскликнул я.
– И-и-и-и-и-и-и-и-и! – засвистел Хозяин Горы Холхочох на высоких раздраженных нотах.
– Дэн, не бросай меня, – тихо, дрожащим голосом произнесла она. – Ты же обещал защитить меня… Ты же можешь, я знаю… Ты можешь очень-очень много…
– Ира, – я начал говорить, почти захлебываясь словами, – Ира, я все понял! Хозяин Горы мне все объяснил! Мы должны умереть, Ира, – это свобода, понимаешь? Свобода навсегда! Навсегда и вместе… Ира, пойми… Ты тоже…
– Нет, – она грустно покачала головой, – нет, мы должны жить… просто жить…
– Жить?! – вырвалось у меня. – Но зачем? Все равно мы умрем! Это же такое счастье! А потом… потом… Жизнь так глупа, жестока и цинична… Это как подготовка, как ясли или школа для тех, кто не понимает, в чем вечность и совершенство, – это же очевидно!
– Всему свой черед, – сказала Ирина тихим ровным голосом. – Мы должны жить, просто по-другому, понимаешь? Жить тоже можно в гармонии и равновесии – этому и учит бытие, а не смерти. Смерть надо еще заслужить… Понимаешь? Незаслуженная смерть – это настоящее НИЧТО! А если ты поймешь ее и осознаешь, это будет уже не смерть…
– Не смерть, а что? – недоуменно переспросил я.
