Мишель, разумеется, дурачился — вышеозначенных рулонов у нас имелось в избытке, — но простодушный литератор перепугался страшно и, прижав к груди дрожащие лапки, по очереди переводил умоляющий взор на каждого из нас троих.
Первым не выдержал сам Михаил, а за ним и мы с Лелеком, схватившись за животы и корчась от смеха, повалились на покрывавшую землю хвою. Болек, наконец, понял, что его сокровищу ничто не угрожает и, будучи человеком незлобивым, тут же присоединился к общему веселью…
Это идиллическое утро запомнилось мне очень хорошо. Потому что в последующие дни смеяться нам почти не доводилось.
Через четыре часа бешеной гонки по петляющей лесной дороге сидевшие в головном джипе братки увидели качающееся впереди облако пыли, а еще через несколько минут нагнали потрепанный пятьдесят первый «ГАЗик» с косой красной полосой и полустершейся надписью «Техпомощь» на борту. Посреди густого мрачного леса, в десятках километров от населенных пунктов, надпись эта выглядела по меньшей мере странно.
Поравнявшись с грузовичком, передний внедорожник некоторое время шел с ним бок о бок, а его пассажиры — круглоголовые ребята с мощными челюстями и помятыми от бессонной ночи физиономиями — внимательно разглядывали сквозь тонированные боковые стекла сидевшую в кузове разномастную компанию в брезентовых штормовках и камуфляжных армейских куртках. Компания состояла из дюжины разновозрастных мужичков с бородами и без и нескольких девиц с растрепанными от встречного ветра прическами. Все они гнездились в кузове на целой горе пестрых рюкзаков и прочего походного снаряжения. Мужички при виде иномарок нахмурились, а девицы приветливо замахали сидящим в джипе боевикам руками, заулыбались и стали кричать что-то неслышное за ревом моторов.
— Девки у них ни че, я б таким отдался, в натуре… Только слышь, Вован, это не те, гадом буду. Это типа просто туристы, потому как тех пятеро должно быть, и без девок.
Один из сидевших сзади «быков» просунул голову между спинок передних кресел, обращаясь к восседавшему рядом с водителем огромному верзиле по кличке Вова Большой, бывшему в этой кавалькаде за главного.
— Сам вижу, не Паниковский.
Вову Большого Клещ назначил старшим не только за воистину голиафовские габариты, но и за редкую образованность: прежде чем заняться единственно возможным для настоящего пацана делом, он успел закончить целых восемь классов в забытой богом школе на шахтерской окраине одного из отдаленных таежных райцентров, и любил поэтому щегольнуть в разговоре решительно неизвестными остальной братве именами или терминами.
Влезший со своим комментарием Вовин подчиненный по кличке Самолет — как-то по пьяни он выпал с балкона третьего этажа, но каким-то чудом остался цел и почти невредим, только слегка прихрамывал с тех пор на правую ногу — не знал, кем был Вовин знакомый по кличке Паниковский, но общий смысл уловил верно, а потому сконфуженно замолчал и от дальнейшей демонстрации своих умственных способностей благоразумно отказался.
— Вот что, Сиплый, — обратился командир к молчаливому водителю, — поморгай Марсу и причаль-ка на обочину.
Джипы остановились. Грузовик, окутанный облаком бурой пыли, тарахтя, покатил дальше в прежнем одиночестве и скоро скрылся за очередным изгибом дороги. Выбравшиеся из машин «братки» приседали и размахивали руками, разгоняя застоявшуюся кровь и разминая затекшие от продолжительного сидения сочленения.
Странно смотрелись помпезные иномарки и облаченные в спортивно-кожаные доспехи коренастые фигуры в вековом дремучем лесу. Ему, этому лесу, более приличествовал бы вооруженный тугими кривыми луками и тонкими, украшенными конскими хвостами, копьями отряд кочевников-монголов на мохнатых лошаденках, или ватага разбитных бородатых казаков Ермака Тимофеевича с тяжеленными пищалями на плече…
Вова Большой кивком бритой головы подозвал бывшего старшим во второй машине, а по совместительству — его, Вовы, замом по общим вопросам — крепыша по неизвестно уж откуда взявшейся, но прочно укоренившейся кличке Бивень.
— Ну че, е-мое? Про че ты деда того спрашивал, а? Лажанулись мы, конкретно. Видал?
— Видал, — подтвердил Вовин собеседник и шмыгнул носом. — Человек шестнадцать, мешки какие-то трехметровые… Туристы, мать их так… А я крестьянина того про туристов и спрашивал, как ты велел. Ну, он про туристов и базарил. Кто ж знал, что в этой долбаной дыре столько идиотов суетиться будет?… А это в натуре не они… И потом — я как бы одного «челнока» из тех в портрет знаю, так его не срисовал, его в этой колымаге верняк не было…
— Не мешки, а катамараны, ну, это баллоны такие надувные, их связывают, как плот и плывут. Это водники были, в натуре… Че, не въезжаешь? Ну, это такие идиоты, которые на разных водопадах шеи себе ломают.
— А-а-а… Слушай, а может мы того, ну, догоним и баб у этих козлов бородатых экс… икс… иксприруем, а? Ну, раз они все равно шеи себе свернут, а?
