— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Лелек.
— Предлагаю? Ну, в общем, теперь мы будем заметать следы. Я понимаю, что мы — не шпионы и не имеем опыта спецподразделений, но ведь и наши противники — те еще могикане. Эти «быки» в городе-то название улицы прочесть не могут… И потом, в лесу у нас шансов куда как больше, чем у этого блатняка, который только честных «челноков» обирать умеет.
Миша, видимо, припомнил какие-то личные обиды, но быстро остыл и закончил, как обычно, почти без эмоций:
— Единственное, чего нам действительно стоит опасаться, это автодороги и села. Вот тут они нас, друзья мои, могут прищучить по полной программе, тут у них, с их колесами и «пушками», полный карт-бланш…
Около семи утра Вова Большой, вставший, как и положено хорошему командиру, раньше своего войска, растолкал храпящего на весь лес Бивня и велел ему разбудить остальных. Пока сонный помощник уныло бродил от одного скрючившегося под куцым одеялом тела к другому, пинал их ногами и покрывал ненормативной лексикой, Вова умылся ледяной водой из ручья, отряхнул от налипшей за ночь хвои куртку и предстал перед отчаянно зевающей бригадой бодрым, свежим и полным сил, словно вчера не мотался вместе со всеми по лесам, а валялся в шезлонге на залитом солнцем пляже какого-нибудь пятизвездночного отеля, попивая коктейли из высокого бокала и лениво разглядывая дефилирующих мимо доступных девиц…
Вова Большой еще в начальной школе твердо зазубрил простенький, в общем-то, тезис о том, что «пионер — всем ребятам пример» и всегда пытался неукоснительно ему следовать — с поправкой, разумеется, на изменившиеся жизненные обстоятельства. И не раз убеждался в абсолютной верности этого мудрого правила. И поэтому сегодняшнее, через силу, умывание работало на закрепление его авторитета не меньше, чем неукоснительное соблюдение «понятий» и прочей атрибутики непростого Вовиного образа жизни и ремесла. Он вполне справедливо полагал, что когда-нибудь вместо «Вова Большой» братва станет уважительно говорить о нем «Вова Железный» или еще как-то не менее круто, имея в виду при этом его характер и положение, а не одни лишь габариты…
Пока братва, матерясь и позевывая, готовила завтрак, он отозвал в сторонку своего зама по всем вопросам и определил с ним дальнейшую тактику и стратегию. Стратегия была проста, как удар веслом: поскольку преследуемые не встретились им на дороге, они, соответственно, где-то свернули в лес. Так вот: надо найти это место и догнать их, после чего, добыв недостающую Клещу информацию, оставить где-нибудь в лесу, где поглуше… Типа замочить?… Типа замочить. Не тащить же с собой, в натуре… Ага, у нас и места-то в тачках для них нету… Короче, все понятно? Ну и славненько…
А вот тактические решения генеральной стратегической задачи Бивню понравились уже существенно меньше… По плану Вовы ему, Бивню, с тремя подручными следовало идти пешком по следам лохов этих с…аных, благо они, искомые лохи, преследования не ожидают по общей своей лошиной дурости, а потому наверняка оставят за собой такую просеку, что по ней только ленивый не пройдет, а он, Бивень со товарищи, пройдет вразвалочку, как по проспекту Тухачевского в своем вотчинном областном центре. Сам же Вова с оставшимися тремя бойцами на обоих джипах отправится лохам наперерез, на тот случай, если Бивень и его команда по какой-либо причине просеку не узрят и лохов не догонят. Внедорожникам придется, конечно, сделать изрядный крюк, но делать нечего, так как единственный пригодный для движения автотранспорта мост через Тую находится в двухстах километрах западнее, но что такое для хорошей тачки четыреста верст? Ничего. Тьфу — и растереть. Так что он, Вова Большой, будет ждать его, Бивня, начиная с сегодняшнего вечера в Петрашевском — вот оно на карте. А если Бивень вдруг куда-то затеряется с оставленного лохами проспекта, то он, Вова, выловит этих козлов уже непосредственно в Петрашевском самостоятельно, потому что деваться им, фраерам несчастным, решившим позорно убежать от праведной мести «синих», все равно больше некуда… Но вообще-то он, Вова, свято уверен в хватке своего лучшего братана и будет ждать его с победой через три дня — видишь, тут до этого вшивого Петрашевского всего-то километров пятьдесят… И в целом он, Вова Большой, ему, Бивню, даже немного завидует: еще бы, он там будет гнить трое суток в какой-то дыре, где все равно даже баб-то нормальных нету, в натуре, а он, Бивень, будет в это время дышать свежим воздухом, неспешно прогуливаясь по радостным лесным тропинкам. А лохи что! Лохи на то и существуют, чтобы правильные пацаны им мозги вправляли… А по возвращении ему, Бивню, будет и почет, и слава, и немаленькая премия от Клеща…
