А рядом с нами по соседству стоял другой взвод. Вдруг прибегает оттуда один парень и говорит: «Сашка, немец перешел!» «Да вы что, охренели?» — не поверил я. «Мы его допросили, — сказал тот, — он сам к нам перешел». Такое событие в нашей жизни случилось впервые, до этого из немцев никто на нашу сторону не переходил. И вот теперь говорят: «Немец перешел». Я только удивлялся тому, как же так, немец перешел? Ну и я попросил этого парня: «А ну-ка приведи ко мне его». Привели ко мне этого немца. Я через эту женщину стал с ним разговаривать. «Спроси у него, почему он перешел», — сказал я ей. Немец заговорил. Он сказал: «Я слушал по радио сообщение, что скоро кончится война, что Германии, что капут Гитлеру, и там было сказано, что нам сохранят жизнь, если мы перейдем, что мы вернемся к своим родным и прочее-прочее». И когда мы узнали о том, что немец перешел на нашу сторону по призыву этой женщины, как начали ее обнимать и целовать: «Ну ты и даешь!» А когда она спросила этого немца, понимал ли он ее речь, он сказал: «Плохо понимал, вы с акцентом говорили». А у немцев, кроме того, много наречий в языке есть: одни у них так говорят, а другие так. Эта женщина плохо немецким языком владела. А так как он был чистокровный берлинец, то ее понял. Поэтому, говорил он, и не перешли на сторону русских некоторые другие немцы. «Хорошо, что я разобрался, о чем вы говорили, потому и перешел», — сказал немец. Потом его допросил командир бригады. И он мне сказал: «Мы его отправим в тыл, напишем, что он самовольно перешел на нашу сторону, чтобы его не казнили». А в то время в некоторых случаях пленных расстреливали.
Потом эта женщина ко мне обратилась: «Александр Михайлович, а можно этого немца оставить здесь?». «А для чего?» — спрашиваю ее. «А я буду ему текст писать, а он будет читать». Потом командир бригады пришел и сказал: «Дайте этому немцу место». Я с удивлением спросил: «Что его, на цепи что ли привязать?». «Да он сам перешел, — сказал мне командир бригады. — Если он вернется, его там расстреляют сразу. Он будет под руководством этой девушки „ахтунг, ахтунг“ говорить».
Так, под руководством этой женщины, немец действительно начал на чистокровном берлинском агитировать немцев на добровольный переход на нашу сторону, все говорил им «ахтунг, ахтунг». И он говорил им, если не ошибаюсь, так: «Внимание, внимание! Я перешел на сторону Красной Армии. Скоро меня отправят на родину, я теперь свободный человек, война скоро кончится, и Германия будет побеждена. Благодаря тому, что я перешел на другую сторону, я остался жив и очень скоро увижу свою семью, своих братьев и сестер». И представь себе, после него три или четыре немца к нам перешли. Впоследствии тот немец попал в лагерь военнопленных, откуда добровольно перешедших на сторону Германии отправляли домой. Кстати говоря, что интересно, после войны на День Победы я случайно встретил эту женщину в Мурманске. Тогда она стояла на вокзале и уезжала куда-то в Россию. Я ее расцеловал. И на груди у нее был орден Красной Звезды. Я еще спросил ее: «А орден за что?». «А вот за то самое», — сказала она мне. Но она в то время не была военным человеком, ее как гражданское лицо просто мобилизовали для агитации среди немцев.
Некоторые ветераны, которым приходилось воевать в разведке, рассказывали мне, что зачастую неделями вели наблюдение за противником. А как у вас велось наблюдение?
Ну у нас это тоже было: мы все время из перископа разведчика, такой трубы, которые были на подлодках, вели наблюдение за противником. Особенные сложности были летом: ведь тогда на Севере была круглосуточная видимость, из-за этого голову из окопов нельзя было высунуть (бывало так: только высунешь голову из окопа — и раз, нет тебя), а немцы, к тому же, находились на вершинах и занимали господствующее положение.
Трофеи брали?
У меня есть трофейный аккордеон. Я его взял в Норвегии. Один мой друг, капитан, который хорошо владел игрой на аккордеоне, меня некоторым вещам научил, и я стал играть на аккордеоне. И я все время играл на аккордеоне. Даже сейчас могу играть! Но у нас многие брали трофеи, потому что были голодные и холодные. Из продуктов особенно. Представь себе, полуостров Рыбачий был окружен. Из продуктов прибывала к нам только крупа в основном. Мои воспоминания о Рыбачьем — это голод, холод и обморожение.
А оружие немецкое использовали?
Да, использовали немецкое оружие.
Как вас кормили на фронте?
Ой, плохо кормили, был почти все время голод и холод. Бывало такое, что по три-четыре дня не кушали.
А чем именно вас кормили?
