Сейчас, через 70 лет, я не помню, что они делали. Про первые годы войны мне ребята из разведывательного отряда, в котором я потом оказался, рассказывали, что финны у немцев проводниками были. На взвод обязательно один или два. Поэтому мы к финнам относились как к врагам. Но и у нас в отряде переводчица и санитарка была Оля Параева родом из Карелии.
Сколько времени Вы отсидели на этом командном пункте?
Там сидеть не приходилось. Крутились, вертелись. Там я пробыл до конца декабря 1942 года. Я уже говорил, что в начале лета 1942-го получил известие о том, что у меня погибли родные, все, кроме матери и двух сестер. Отцу накануне войны, 21 июня, сделали операцию на желудке. Из больницы он вышел, когда война была в разгаре. Его, как больного, оставили организовывать эвакуацию завода. А мать уехала с завода. С отцом остался мой брат, бабушка… И все они здесь погибли. Когда я это узнал, то решил, что должен отомстить за их смерть. Я несколько раз подавал документы, просил, чтоб меня отправили в отряд разведчиков. В январе 1943 года я ушел, узнав, что член Военного Совета дал соответствующую команду. Но меня не отпускал командир дивизиона, и я ушел без всяких документов, потом их переслали в отряд.
О существовании этого отряда было известно или не афишировалось?
Особо нигде не говорилось, но база флота маленькая. Деревня такая большая. Там все друг друга знали. Хотя там и главный госпиталь, и штаб, но разведчики и подводники — это золотой фонд. И орден Красного Знамени мог получить либо акустик с подводной лодки, либо разведчик из рядового состава. А тот, кто прослужил в зенитном дивизионе, максимум мог закончить войну с орденом Красной Звезды или медалью «За боевые заслуги».
Есть книжка Маклина «Пушки острова Навароне». У него 12 человек чуть ли не целый остров Крит захватили. В первом издании было признание, что написать эту книгу автора подвигла статья, которую он, будучи в городе Мурманске, куда пришел с союзным конвоем, прочитал в газете «Североморец». Статья о том, как наши разведчики в глубоком тылу захватили укрепрайон, состоящий из двух батарей, тяжелой артиллерийской и зенитной, и продержались двое суток до подхода главных сил. В газете был опубликован и приказ по флоту: «За выполнение боевых заданий, за мужество и отвагу наградить.» и приведен список.
Когда я был на Севере, меня ребята спрашивали: «Что-то о вас мало пишут». Я отвечал: «Был бы у нас Маклин, он бы знаете как расписал».
О разведчиках и их деятельности я уже имел представление, потому что мне половина отряда была знакома — с ними я в футбол и хоккей играл, в легкоатлетических соревнованиях участвовал.
Сколько человек было в отряде?
Человек восемьдесят. Больше ста не бывало. Кто-то ранен, кто-то убит. Отряд пополнялся. Два взвода, и еще интенданты там вертелись. Если выходили всем отрядом, то получалось фактически три взвода. В операции на мысе Крестовый было около 80 человек.
Чему вас начали учить? Вас же не сразу в бой отправили?
Естественно. В отряде я попал в отделение к Сашке Мамину. Во-первых, изучали топографию. В большом объеме занимались физической подготовкой. Ходили на лыжах, стреляли. Тренировались высаживаться на шлюпках. На Севере море не замерзает ни зимой, ни летом, а температура воды всегда четыре-шесть градусов. И редко бывает тишь и гладь, обыкновенно волна с накатом.
Короче, приходишь вымотанный, снимешь вещи, в сушилку бросишь, поешь и спать… А с утра снова занятия или с оружием, или самбо, или просто физкультурная подготовка. В бассейн при Доме флота ходили. Для нас специально выделяли время и других не пускали. В отряде было много спортсменов. Максимов — мастер спорта по плаванию, чемпион Ленинграда среди юношей. Лыжников было много с разрядом, боксеров. Иван Лысенко был очень сильный борец.
А какое вооружение было в отряде и в частности у Вас?
Табельным оружием был автомат и мосинский карабин. За все время пребывания в отряде я ни разу не использовал карабин по назначению, чистил только. А в основном с автоматами ходили. ППШ у нас были с диском.
А немецким оружием пользовались?
Да. Некоторые образцы оружия были у них очень добротные. Мы часто его использовали. Трофейное оружие не сдавали, в отряде, например, оставляли шикарные станковые пулеметы МГ. У меня в отделении был здоровый мужик, Сережка Бывалов, ходил только с этим пулеметом. Были и финские автоматы «Суоми»… В 1944 году нам на вооружение поступили 12-мм «Томпсоны» американские. Но они у нас не прижились — разброс большой, дальность стрельбы не очень, да и патроны тяжелые, много не унесешь. Мы привыкли к своим.
