Два белых пикапа с намалёванной на дверях надписью «autodefensa municipal» осторожно пробирались по окутанной густым туманом узкой и извилистой дороге. Туман… Нет страшнее врага для автоколонны. Туман скрывает ямы и ухабы, скрывает мины и притаившихся в придорожных зарослях герильерос. Сколько машин с золотыми звездами на бортах сгинуло в наппонских горах в таком тумане — известно лишь Богу да отделу статистики Министерства обороны СДР. Но аутодефенсе туман не страшен. В Наппоне туман им скорее друг, чем враг.
Впереди из вязкой молочной массы проступили очертания автомобилей, стоявших поперек дороги. Ополченцы в пикапах взяли оружие наизготовку. Подъехав поближе, они различили круглые шлемы эзракских ударных солдат. Пикапы остановились в полусотне шагов от преграды, от которой тут же отделились двое — солдат и какой-то ещё детина огромного роста.
— Патруль армии СДР. Ваши документы, сеньоры. — потребовал по-лоудитски солдат, подойдя к пикапам.
— Я команданте Хулио Десералес из муниципальной самообороны, — из машины выскочил боров в широкополой, явно не соответствовавшей сезону шляпе и красно-желтой повязкой на рукаве, — какого черта здесь происходит?
— Спокойно, сеньор, — гигант подошёл к нему, широко улыбнулся и закричал по-эзракски, — огонь!
Прежде чем наппонец успел что-либо сделать, Уолан (а кто ещё это мог быть?) легко опрокинул его наземь и накрыл своим телом. Едва они упали, как безмятежное утро разорвал залп, и через мгновение в пикапах остались лишь убитые и умирающие. Уолан встал, рывком поднял на ноги наппонца, вырвал у него из кобуры аляповатый, посеребренный пистолет и передал команданте подбежавшим солдатам.
— Он ваш, — Уолан указал на расстрелянные машины, — раненых добить, пикапы и тела сжечь, прочие следы зачистить.
Ничего не соображающему команданте надели на голову мешок и усадили в армейский внедорожник. Вскоре эзраки уехали, оставив позади лишь догорающие вместе с мертвыми пассажирами пикапы. Туман бережно окутал место побоища, возвращая пейзажу прежний, почти идиллический вид.
Десералес тихо сидел в машине рядом с Уоланом, стараясь определить, куда его везут. Эзраки молчали; раз он услышал рёв моторов бронетехники — верно, выехали на шоссе. Чем дальше они ехали, тем очевиднее ему становилось, что они приближаются к границе. Короткая остановка и диалог водителя с кем-то подошедшим к машине, в ходе которого он уловил слово «рейнджер», подтвердили его опасения. Проехав ещё немного, они куда-то свернули и снова остановились. Десералеса высадили из машины, затем послышался шум захлопываемых дверей и отъезжающих машин. Всё стихло. Он остался один, скованный наручниками и с дурацким мешком на голове.
Он хотел было позвать на помощь, но кто-то толкнул его сзади, и он рухнул на колени в противную холодную грязь. Мешок был снят; он на мгновение ослеп, но едва его глаза привыкли к свету, он различил перед собой человека в черном пальто. Рядом с ним стоял ещё один — поправлявший внушительный тесак на поясе военный, тоже в черном, но с желтым узором на шлеме, чьё лицо было скрыто маской и темными очками.
— Добро пожаловать в Союз Демократических Республик, сеньор Десералес. Или вернее, сеньор Раморте? Давно же моё агентство желало с вами увидеться! — обратился к нему по-лоудитски штатский. Ледяной его голос, его холодный, как зимнее небо у них над головами, взгляд заставили Десералеса задрожать. Он оглянулся: они находились на лесной прогалине, судя по шуму, недалеко от дороги.
— Команданте, я даю вам выбор; — продолжал говорить этот человек, — первый вариант: вы сотрудничаете с нами, рассказываете все о Чертаньо и его подельниках и предстаёте перед судом, который закроет вас лет на тридцать. Второй вариант: мой боец пристрелит вас здесь и утопит вас вон в той канаве.
Солдат вытащил пистолет и щелкнул предохранителем, а Десералес, покосившись на находившуюся в двух шагах канаву с водой и снегом, попробовал напугать эзраков:
— Вы с ума сошли? Я — командир войск Наппонской Республики. Здесь не Наппон: ваше правительство заботится о законности, и за такую проделку вас самих закроют надолго!
Эзрак наклонился к нему, так что команданте смог посмотреть прямо в его спокойные и словно безжизненные глаза. И эта пустота в глазах эзрака напугала Десералеса ещё больше.
— Сеньор Раморте, моё правительство подвергает вашу родину ковровым бомбардировкам и выжигает огнеметными смесями целые деревни в наппонском Маранистане — разве ему есть дело до вашей жизни? Выбирайте: или пожить ещё сколько-то времени в тюрьме, или остаться в этой канаве.
Десералес поглядел в мутную воду канавы, затем на эзрака. «А этот ведь точно убьёт…» — кисло подумал он, и решил, что тридцать лет жизни в тюрьме всё же лучше.
— Я готов сотрудничать, сеньоры.
— Мудрое решение. — эзрак кивнул солдату, который поднял Десералеса на ноги и повёл к стоявшей рядом машине.
