Передо мною был короткий коридор, заворачивающий под прямым углом. В него выходили три двери. Первая и третья были открыты, сквозь них видны были комнаты, пыльные и унылые, с окнами, покрытыми таким толстым слоем пыли, что вечерний свет с трудом проникал в помещение. Центральная дверь была заперта на засов. С одной стороны он был прикреплен висячим замком к кольцу на стене, с другой — привязан толстой веревкой. Ключа в двери не было. Забаррикадированная дверь соответствовала окну, закрытому снаружи ставней. И все же я могла видеть по свету из-под двери, что в комнате не было темно. Должно быть, там был какой-то световой люк, пропускавший свет сверху.
Когда я стояла в коридоре, глядя на эту зловещую дверь и недоумевая, какую тайну она могла скрывать, я внезапно услышала звук шагов в запертой комнате и увидела тень, двигающуюся взад и вперед на фоне тусклого света, проникающего из-под двери.
При виде этого дикий, необъяснимый ужас охватил меня, мистер Холмс. Мои натянутые нервы внезапно сдали, я повернулась и побежала, как если бы страшное привидение преследовало меня, цепляясь за полу моего платья. Я ринулась через коридор, через дверь и… попала прямо в объятия мистера Рэкастля, который стоял снаружи.
— Вот как! — сказал он. — Так это были вы! Я так и понял, когда увидел открытую дверь.
— О, я так испугана! — говорила я, задыхаясь.
— Моя дорогая юная леди! Моя дорогая юная леди! — Вы не можете себе представить, как ласково и успокоительно он говорил. — Что же вас так напугало, моя дорогая юная леди? — Его голос был чересчур ласков, он явно переигрывал. Я пришла в себя и насторожилась.
— Я сделала очень глупо, что пошла в пустой флигель, — ответила я. — Там так пусто и жутко в этом полумраке, что я испугалась и побежала обратно. О, там так страшно!
— Только это? — спросил он, испытующе глядя на меня.
— Что же еще? — спросила я.
— Как вы думаете, почему я запираю дверь?
— Совершенно не знаю.
— Чтобы люди, которым там совершенно нечего делать, не ходили туда. Понимаете?
Он еще улыбался с самым дружелюбным видом.
— Конечно, если бы я знала…
— Хорошо, ну теперь вы это знаете. И если вы когда-нибудь снова переступите этот порог, — здесь в одно мгновение его улыбка превратилась в злобную гримасу, — я брошу вас мастиффу.
Я была так испугана, что не помню, что делала. Думаю, что пронеслась мимо него в свою комнату. Я очнулась, все еще дрожа всем телом, в кровати.
Тогда я подумала о вас, мистер Холмс. Я не могла оставаться в этом доме, не получив вашего совета. Я боялась всего: дома, хозяина, его жены, слуг, даже ребенка. Если бы я только могла вызвать вас сюда, все было бы хорошо. Конечно, можно было убежать из дому, но мое любопытство было почти так же велико, как и страх. Я совсем запуталась и решила послать вам телеграмму. Надев шляпу и плащ, я отправилась на почту, которая находится примерно в полумиле от дома, и затем вернулась, чувствуя себя гораздо уверенней. Ужасное опасение охватило меня, когда я приближалась к усадьбе. Собака могла быть спущена с цепи. Но я вспомнила, что Толлер в этот вечер напился до бесчувствия, а он был единственный человек, который осмеливался спускать Карло с цепи. Я проскользнула в комнату благополучно и не спала половину ночи от радостной мысли, что увижу вас. Я довольно легко получила от хозяина разрешение на поездку в Винчестер сегодня утром, но, как я вам уже сказала, мне нужно вернуться не позднее трех часов, так как мистер и миссис Рэкастль уходят в гости на весь вечер, и я должна присматривать за ребенком.
Теперь я рассказала вам все свои приключения, мистер Холмс, и прошу вас разъяснить все эти загадочные происшествия и научить меня, что мне делать.
Холмс и я, не проронив ни слова, выслушали эту удивительную историю. Мой друг поднялся и стал ходить по комнате взад и вперед, засунув руки в карманы. Выражение глубокого раздумья было написано на его лице.
— Толлер еще пьян? — спросил он.
— Да, я слышала, как его жена говорила миссис Рэкастль, что она ничего не может с ним поделать.
— Это хорошо. А Рэкастли уходят на весь вечер?
— Да.
— Имеется ли у вас погреб с хорошим, крепким замком?
— Да, винный погреб.
— Вы, мисс Хэнтер, действовали, как храбрая и разумная девушка. Не можете ли вы совершить сегодня еще один смелый поступок? Я не просил бы вас об этом, если бы не считал вас совершенно исключительной девушкой.
— Попробую. А что надо сделать?
— Мы с Ватсоном будем в «Красных Буках» около семи часов. Рэкастли в это время уже уйдут из дома, а Толлер, полагаю, будет в бессознательном состоянии. Остается только миссис Толлер. Если бы вы могли послать ее с каким-нибудь поручением в погреб и затем запереть ее там, вы чрезвычайно упростили бы дело.
— Я это сделаю.
