Кто они – красные дьяволята? Это не слуги дьявола, а просто ребята, вдохновлённые подвигами краснокожих индейцев, которые боролись за свою независимость. Это те, кого ждут героические приключения, романтические подвиги, для кого чужие страдания важнее собственного благополучия. Что значит remake? Это значит, что история старинных «красных дьяволят» представлена по-иному. А «красные» они потому, что, вдохновившись книгой об индейцах. Хотя были они и с красными, и с белыми, и со свободолюбивыми повстанцами. Но всё-таки выбрали свой путь – и, оседлав боевого слона, поехали по России-матушке. Где кому помочь, за кого заступиться? Стали Мишка, Дуняша и Ли народными заступниками. Только нужны ли такие герои? Ждут ли ещё их, казалось бы, ушедших в вечность?..
Пролог
Глухая ночь опустила на мир свой чёрный полог. Вдали угрожающе ворчал гром, вспыхивали белые молнии; словно от страха, трепетали вершины дубов.
Но что это?
Далеко над лесом пролетела красная горящая искра, за ней другая, третья… В тёмной чаще заиграли языки пламени.
Кто же дерзнул зажечь огонь в этом угрюмом лесу в такую тревожную ночь, да ещё так далеко от людского жилья?
У костра под могучим дубом сидели трое. Пышный убор из перьев спускался с головы на спину одного из них – того, в чьих руках была сейчас прямая и длинная курительная трубка, украшенная бахромой и бусинами на раскачивающихся верёвочках. Крепкий, широкий в плечах, этот первый казался сильным не по летам. А лет ему, как и второму, сидящему у костра человеку, было очень немного.
Этот второй, приняв у своего товарища трубку, затянулся горьким дымом, подавился, но даже не поморщился, проявив завидную выдержку и твёрдость характера. Он был явно слабее первого, но зато ловкий и гибкий, как лоза. Его чёрные волосы были перехвачены узкой кожаной лентой и заплетены в две косы. Рукава черкески – от плеча до самых пальцев, украшала бахрома. Которая закачалась, отбрасывая в свете костра на землю причудливые тени, когда он передал трубку третьему.
Третий тоже чинно поклонился и, отложив в сторону карабин, с которым, видимо, никогда не расставался, принял от второго трубку. Волос его видно не было – поскольку голова этого таинственного человека оказалась замотана куском материи. И перо, маленькое полосатое пёрышко, было воткнуто под эту материю у самого уха. Парень тоже отличался стройностью и статностью, а его юное лицо все без исключения женщины назвали бы прекрасным.
Кто-то четвёртый незримо присутствовал с ними – поблизости чувствовалась неведомая, но грозная сила. Или это просто скрипел деревьями старый лес, да злой ветер завывал в ночи…
– А сейчас, когда мы выкурили трубку мира, можно начать военный совет. – когда длинная трубка вернулась к нему, заговорил первый. – Что скажешь, брат Овод?
Тот самый – в черкеске, брат Овод, поднял руку с раскрытой ладонью.
– Нас звали, брат Следопыт. – сказал он. – Люди ждут нас. Они попросили помощи.
– Я тоже скажу, брат Следопыт. – вскинул руку третий.
– Говори, брат наш Чингачгук.
– Стало быть, одни мы у народа остались. Потому что так и есть – звали…
– Слышал и я. – заговорил первый. – И там, и здесь люди слёзы льют, справедливости ищут. Ищут, не находят. Думают, что её и нету.
– А ведь могут и не найти, и не дождаться они этой самой справедливости. – вздохнул тот, кого называли брат Овод.
– Если мы им не поможем.
– Давай поможем, брат Следопыт.
– Согласен, брат Овод!
– Отправляемся?
– Да, брат Чингачгук! Прямо сейчас. Выступаем! Хау. Я всё сказал.
Так кто же они такие, эти люди, что собрались у ночного костра? Куда отправляются? Что они замышляют – добро, зло?
Не дала ответа на этот вопрос чёрная беззвёздная ночь. Не мог ответить и шквалистый ветер, что мчал к лесу на своих шумных крыльях проливной дождь.
Молчал и лес. Из которого, в направлении далёкого города, горящего многочисленными электрическими огнями, двинулась неведомая громада.
Не будем и мы забегать вперёд. Лучше рассказать с того момента, как всё это начиналось.
Деревянный поезд
Гражданская война. Воюют граждане. Свои, одной страны жители. Воюют.
По всем дорогам, во все стороны, как могут, бегут поезда: какие-то быстро, какие-то еле-еле, какие-то очень недолго – Бах! Жах! Та-та-та! Вот и нет поезда, пылают головешки или катится громада под откос… И всё равно ведь едут! Одни поезда везут на фронт красных, другие туда же белых, да разные иностранные полки, которым тоже нашлось, за что повоевать на просторах России.
А вот ещё один поезд. С частыми остановками, со скрипом и тряской, мчит он не солдат, не матросов – а простое бывшее мирное, а сейчас кто его знает, какое, обывательское население. Несёт этих людей с севера на юг России – и неизвестно, будет ли там им лучше? А то ведь может и хуже. А, может статься, и вообще никак не будет – война… Но до отказа набит деревянный вагон.
Вот и они: Мишка с Дуняшей. Брат и сестра, сорванцы и близнецы. Жили они в своём малом городке, горе с радостью мешали. Думали, так будет всегда. А тут вдруг раз! – революция! Непонятное что-то поднялось, закрутило-сорвало всех с мест. И теперь кроткая мать-старушка, что состарилась раньше времени, увяла до срока, работая в душном подвале текстильной мануфактуры, везёт их подальше от города, где только и жди потрясений и новых несчастий, в пышное, богатое продуктами село, к своей родной удачливой сестре. Да только зря, не в ту сторону везёт – на благословенных южных землях России начинается самая жаркая, самая кровавая и яростная борьба за власть.
Но ни о чём подобном добрая милая мамушка не догадывалась, когда с толпой таких же, как она, отправлялась в путь. Слушала, что говорят люди, пугалась – и только крепче прижимала к себе своих ребят. Одни они у неё остались на свете. Только бы добраться, только бы доехать. А там, в тёплом хлебном краю, может, повезёт – и жизнь наладится.
