В церкви уже орудовали грабители: они рвали на части парчовые ризы, обдирали золотые иконы, набивали сумки церковной утварью.
Атаман шайки на всем скаку ворвался в распахнутые настежь двери храма.
- Вон! Сто чертив вашему батьку! - заорал он, награждая своих соратников ударами плети. - Вон, а то рубать буду!
Ворча и ругаясь, бандиты бежали к выходам.
В алтаре из-под престола выскочил перепуганный насмерть священник. С крестом в руках он подбежал к атаману и приложился к его ноге, как к иконе:
- Отец родной… батька наш… дай тебе боже доброго здоровья! Спас дом божий…
- Но-но, нечего мед разливать, - проворчал атаман, поворачивая коня к выходу. - Своих попов мы не трогаем, пригодятся.
Поп чуть не захлебнулся от восторга и преданности;
- Да боже ж мий!.. Да я… да мы…
- Ну и баста! - отрезал бандит. Шутя хлестнул попа плетью по спине и вылетел из церкви.
Поп почесал ушибленное место, истово перекрестился.
- Слава тебе, господи, слава тебе!.. Вот, собака!
Набат внезапно оборвался…
Два бандита с трудом оторвали старика-сторожа от колокола, схватили его за ноги и за руки, бросили с колокольни. Он упал под ноги вороного коня. Конь шарахнулся в сторону, едва не выбив из седла атамана.
Глянув на убитого старика, он расхохотался;
- Что, дозвонился, старый пес?
В этот момент к атаману подлетел крайне встревоженный конник:
- Беда, батько, - у Совета перепалка! Голова незаможников отстреливается - Ванька Недоля!
Атаман взвыл:
- Живьем, живьем взять! Шкуру спущу!..
Осажденные толпой, отец и сын Недоля стреляли из окон дома. Трое убитых уже валялись у крыльца. Решив, что взять сельсовет штурмом не удастся, бандиты обложили здание соломой и подожгли.
Когда к месту боя прискакал атаман, сельсовет уже был объят пламенем со всех сторон.
Через несколько минут дверь дома распахнулась, и вместе с клубом дыма на крыльцо выскочил могучий старик с винтовкой в правой руке. Левой он поддерживал тяжело раненного сына-матроса.
Шайка встретила их торжествующим ревом, лавой окружив крыльцо.
- Живьем, живьем взять! - завизжал атаман. - Я им Покажу Советскую владу!..
Взяв винтовку за конец ствола и действуя ею, как дубиной, грозный старик двинулся прямо на толпу. Бандиты и страхе расступились по обе стороны.
- Сдавайся, старый черт! - ревели они, пятясь от старика.
Матрос тяжело опирался на руку отца, с трудом передвигал ноги. Лицо его было залито кровью.
Первый смельчак, попытавшийся приблизиться к старику, грохнулся на землю с разбитой головой.
Рев усилился, но круг стал шире.
По знаку атамана рябой бандит заехал сзади и прямо с седла метнул шашку в спину старика. Тот упал навзничь:
- Да здравствует власть Советов!
Упал и матрос.
Шайка ринулась на беззащитных уже бойцов.
- Назад, хлопцы! - приказал атаман. - Матроса взять в лес, а с отцом я сам поговорю…
Бандиты неохотно расступились. Атаман спрыгнул с седла, подошел к истекающим кровью пленникам. Старик лежал неподвижно, как мертвый, не выпуская из рук винтовки.
- Подох, собака! - зло прошипел атаман. - А то бы я показал тебе незаможных селян…
Вдруг откуда-то сверху два камня со свистом пронеслись в воздухе. Один камень больно царапнул щеку атамана, а другой попал в холку вороного коня. В то же время на другом конце села раздались испуганные крики;
- Партизаны! Партизаны!..
Бандиты поспешно вскочили на коней и, стреляя куда попало, понеслись вон из села.
По приказанию атамана рябой бандит поднял матроса на седло и умчался вслед за шайкой в лес.
Вскоре село опустело. На улицах валялись только Трупы убитых, да бегали взад и вперед перепуганные овцы.
С крыши ближайшего к сельсовету дома проворно силились двое ребят и с криком бросились к могучему старику, лежавшему посредине дороги, у сгоревшего здания сельсовета:
- Ой, батька наш, батька!
Страна Советов пылала в огне гражданской войны. Со всех сторон к сердцу России - Москве - двигались многочисленные орды контрреволюции, С востока, севера и юга угрожали иностранные интервенты, снабжавшие белые армии оружием и продовольствием. В Крыму засел Врангель, войска которого прорывались на Украину, в район Екатеринославщины.
А здесь, в тылу молодой Красной Армии, бесчинствовали кулацкие шайки, возглавляемые разными батьками и атаманами.
Городские рабочие и деревенская беднота самоотверженно боролись за Советскую власть, помогали Красной Армии и нашим партизанам всем, чем могли. Сотни и тысячи молодых добровольцев пополняли ряды славных бойцов за дело свободы и социализма.
В эти грозные годы, в кольце врагов, советскому народу жилось тяжко, голодно и холодно. После войны промышленность была разрушена, поля не засеяны, хлеба не хватало даже для снабжения Красной Армии. Деревенские кулаки-богатеи прятали свой хлеб и продукты в ямах и потаенных местах, занимались спекуляцией и жестоко грабили городское население, спускавшее за хлеб и картошку последние пожитки.
В те дни, к которым относится действие нашей повести, такое же положение было и в городе Екатеринославе.
