Оказывается, при бригаде был создан походный театр. Несмотря на войну, на бои, тянулись красноармейцы к театру, к пению, к музыке. При многих частях Красной Армии создавались тогда театры. Ставились в них пьесы Островского, пьесы на революционные темы и даже играли «Гамлета». Роли в них исполняли и настоящие артисты, а чаще всего свои же — бойцы из взводов и рот.
Один из таких актеров-бойцов и подменил на посту у штаба ненадолго своего товарища. В этот момент и нагрянул Овчинников.
Узнал про театр Овчинников. Решил остаться в бригаде до вечера. Посмотреть, как бойцы играют.
Доволен начдив спектаклем. Однако после спектакля говорит командиру:
— Артисты неплохие… А воевать-то они умеют?
Доказали артисты-бойцы и это.
Пути к Екатеринбургу преграждают ручьи и реки. Мосты через них переброшены. Отступая, белые мосты минировали. Если взорвут мост через реку Сылву, задержит это продвижение красных.
Вызвался отряд смельчаков. Да как раз артисты. Переоделись они в белогвардейскую форму. Один — в форму полковника. Переправились на лодке через Сылву. Явились к белым минёрам.
— Как стоите! Почему рубахи расстёгнуты?! — набросился «полковник» на солдат.
Пока те тянулись перед «полковником», пока застёгивали воротники на рубахах, ремни на животах подтягивали, разминировали наши бойцы мост через реку Сылву. Узнал начдив. Усмехнулся:
— Артисты!
На Урале много заводов. В Екатеринбурге, в Челябинске, в Златоусте, в Нижнем Тагиле. Ещё со времён царя Петра Первого здесь пошли заводы.
Отходят белые с Урала, теряют заводы. Жалко им заводов, станков. Всё, что можно, пытаются белые увезти. Набивают колчаковцы добром вагоны. Тянут всё, что тянется. Грузят всё, что грузится.
Идёт отправка грузов и на Карабашском заводе. Руководит здесь работами штабс-капитан Метёлкин. Ходит как ворон. Смотрит как ястреб. На горбатом носу пенсне.
Старается штабс-капитан. Ходит с огромной книгой. Делает в книге записи. Строгий всему учёт.
Вот грузят станки. Забивают в огромные ящики.
Открывает Метёлкин книгу. Пишет: «Станки». Затем то же слово «станки» на ящиках краской пишет.
— Живее, живее! — кричит рабочим.
Дальше двинулся штабс-капитан Метёлкин. Инструмент собирают рабочие. Грузят и это в ящики.
Открывает Метёлкин книгу. «Инструмент» — появляется запись в книге. То же слово на ящиках краской пишет.
— Живее, живее! — кричит рабочим.
Дальше спешит Метёлкин. Здесь упаковывают ценные приборы.
— Живее, живее! — торопит Метёлкин. Снова за кистью тянется.
Обошёл весь завод Метёлкин. Всё перечислил в книге. На каждом ящике собственноручно надписи сделал.
Загудел паровоз. Побежали вагоны. Покатило добро с Урала.
Развалился в купе Метёлкин. Ладонью провёл по щекам, по лбу.
— Эка же устал… Однако всё увожу до крошки.
Бегут вагоны. Стучат вагоны:
«В-с-ё у-в-о-ж-у д-о к-р-о-ш-к-и! В-с-ё у-в-о-ж-у д-о к-р-о-ш-к-и!»
Привёз Метёлкин грузы по назначению. Выгружают добро. За ящиком выносят ящик.
Поясняет штабс-капитан начальству:
— Всё станки.
Верно, на ящиках надпись: «Станки».
— Вот приборы.
Верно, «Приборы» стоит на ящиках.
Сдал штабс-капитан Метёлкин груз. Вздохнул наконец свободно.
А утром:
— Что привёз?!
— Инструмент, станки, приборы, — чеканит штабс-капитан Метёлкин.
— Балбес! — гремит начальство.
Метнулся Метёлкин к ящикам.
Обхитрили его рабочие. Не отдали богатство народное. Камнями набиты ящики. Не песок, не битый кирпич, не глина. Камни лежат уральские.
Камни уральские. Всё же не так обидно. Вроде бы сувенир.
Отгремели бои за Челябинск. Снова Урал советский. Снова Урал свободен.
Владимир Ильич Ленин с большим вниманием следил за событиями на Восточном фронте.
Ещё в мае 1919 года, когда наступление Красной Армии только начиналось, Ленин прислал телефонограмму Реввоенсовету Восточного фронта. Владимир Ильич писал: «Если мы до зимы не завоюем Урал, то я считаю гибель революции неизбежной».
Глубоко в душу запали бойцам слова Владимира Ильича Ленина.
Торопились они. Рвались быстрей к Уралу.
В июне развернулись бои за Уфу. Самоотверженно бились бойцы, знали: возьмут Уфу — как бы стену пробьют на пути к Уралу.
Потом завязались бои за Пермь.
Знали бойцы: отвоюют Пермь — как бы мост возведут к Уралу.
Освобождали Уральск. Очищали от белых другие земли.
Нет для бойцов усталости. Вспоминали телефонограмму Владимира Ильича. Как приказ звучали для них ленинские слова.
И вот Красная Армия на Урале. Взят Златоуст, другие уральские города, уральские рудники, заводы. Освободила Красная Армия Екатеринбург. Взяли войска Челябинск, и тут же среди бойцов:
— Ленину, Ленину пиши!
— Владимиру Ильичу!
— Доноси! Не тяни! Немедля!
Собрались бойцы, написали письмо Владимиру Ильичу.
«Дорогой товарищ и испытанный, верный наш вождь! — писали красноармейцы Восточного фронта. — Ты приказал взять Урал к зиме. Мы исполнили твой боевой приказ. Урал наш. Мы идём теперь в Сибирь… Больше Урал не перейдёт в руки врагов Советской Республики. Мы заявляем это во всеуслышание. Урал с крестьянскими хлебородными местами и с заводами, на которых работают рабочие, должен быть рабоче-крестьянским».
