Карл ничего не сказал. Но я видела, как он смотрел на мое тело – внимательным долгим оценивающим взглядом. Мне это не нравилось. Я схватила Ярослава за руку и утащила наверх, в спальню. Там мы вновь закрылись на замок.
Я вытащила одежду для Зарецкого – белье, джинсы, футболку и теплую кофту.
– Одевайся, – скомандовала я.
– Отвернись, – потребовал он. Пришлось подчиниться. Нам обоим до сих пор было ужасно неловко.
– Боже, как неудобно, – кряхтел Яр у меня за спиной, – блин… Да как так… Слушай, Мельникова, я впервые рад, что девушка не в стрингах. А то я бы вообще умер.
– Заткнись, – ледяным тоном велела ему я. – Оденься молча.
– Как скажешь… – Он вновь завозился. – Эй, застегни!
Я обернулась – Яр стоял, смешно заведя руки за спину, и пытался застегнуть лифчик. Пришлось подходить и помогать.
– А можно без него? – жалобно спросил он.
– Нельзя! – рявкнула я.
Футболку и джинсы Зарецкий надел самостоятельно, безостановочно охая, ахая и жалуясь.
А вот с тем, что надеть мне, возникли проблемы – спортивный костюм Яра был мокрым. Его можно было выстирать, однако для сушки требовалось время.
– Сбегаю и возьму для тебя одежду. А ты в одеяле сиди, – решил Зарецкий, сидя передо мной на кровати – пришлось расчесывать ему волосы, чтобы он все их не повыдергивал.
– Можно у Дана попросить, – сказала я. И хмыкнула: – С тобой-то он точно поделится.
– Это еще почему? – не понял Яр.
– Мне кажется, ты ему понравился, – сообщила я с усмешкой, желая подразнить. – Дан – классный парень. И играет на оба фронта. Можешь с ним подружиться. Вернее, я могу, – мне стало смешно.
– Нет уж, – отозвался Зарецкий, который тотчас все понял. – Спасибо.
Вниз мы спустились вниз молчаливые и смотрящие в разные стороны, но не друг на друга. Я – плотно закутанная в одеяло, Ярослав – в моей одежде.
– Какие-то вы грустные. Давайте я вам водки налью? – щедрым душевным голосом предложил Олег.
– А у тебя есть? – спросил Зарецкий.
– Для тебя, подруга, все достану, – подмигнул ему Темные Силы. – Будешь?
– Не будет, – решительно возразила я. Уж не знаю, какие там у Зарецкого отношения с алкоголем, но мое тело его употреблять не станет.
Олег с неудовольствием посмотрел на меня. Кажется, он был бы не прочь вышвырнуть дружка Насти, но держался.
– Я сейчас приду, – направился Яр к двери.
– Насть, ты куда? – удивленно спросила Алсу.
– Принесу милому одежду, – проворковал, обернувшись, Зарецкий. – Вы его только не обижайте.
И он подмигнул мне.
На этот раз он сунул ноги в кроссовки Дана и, прежде чем тот успел что-либо сказать, ускакал.
– Совсем ошалела, – произнес изумленно Дан. Он, как и все мы, мог наблюдать чудесную картину того, как мое тело, высоко подкидывая колени, бежало вдоль берега. Только волосы развевались на ветру.
– Наверное, крышу снесло от любви к малышу, – уставился мне в глаза широко, но недобро улыбающийся Олег.
Карл же просто смотрел на меня как на дохлую мышь. Уничтожающе. Но без какого-либо страха.
– Вино осталось? – устало спросила я, решив, что нужно согреть организм.
– Я глинтвейн сделала, – сказала Ранджи. – Будешь?
– Буду, – согласилась я.
– А водку? – не отставал Темные Силы. – Или слишком нежный для настоящих мужицких напитков?
Далась ему эта водка!
– Не пью, – отрезала я.
– Отстань от него, – встала на мою сторону Алсу. – Ярослав, а что произошло между тобой и Настей? Просто мы совсем ничего не понимаем… – Подруга переглянулась с Ранджи, которая как раз налила мне бокал ароматного глинтвейна. Он у нее всегда получался отлично.
– Я не знаю, – честно ответила я, делая первый глоток и слегка обжигая губы – напиток был слишком горячим. – Просто поняли ночью, что это – любовь.
– Как поняли? – удивилась Ранджи. Все остальные уставились на меня столь внимательно, что мне стало неудобно.
И я решила совместить правду и ложь в своем импровизированном рассказе.
– Мы встретились вчера поздно вечером на берегу озера, – вдохновенно начала я и тут же допустила оплошность: – Он, луна и я.
– Кто – он? – поинтересовался въедливым голосом Темные Силы.
– Ты меня плохо расслышал. Я имел в виду «она», – отозвалась я. – Я, луна и Настенька. Вода была похожа на упавшее звездное небо. Умиротворяюще пахло соснами. Пели птички.
– По-моему, ночью только совы ухали, – хмыкнула Ранджи.
– Совы тоже птицы, – сказала я уверенно и сделала новый глоток глинтвейна. – В общем, было романтично. И я вдруг понял, что Настя – чудесная. Красивая. Добрая.
Саму себя хвалить было неловко, но что я могла поделать?
– Очень добрая, – хмыкнул Олег, и я возмутилась про себя.
– В ней есть внутренний свет, – стараясь сделать голос мечтательным, произнесла я. – И он меня ослепил…
Я сделала паузу. В теле Зарецкого во мне просыпалась любовь к театральщине.
– И что потом? Ты тоже стал светиться? – спросил насмешливо Дан.
– Почти, – усмехнулась я. – Не знаю, что это было. Может быть, магия этого места… Но я понял, что меня тянет к Насте. А ее – ко мне.
На этом я выдохлась.
– И? – не сводила с меня глаз Алсу.
