Все, на что хватило моей воли, так это немного отклонить голову, когда эта сумасшедшая решила меня поцеловать. Вместо моих губ ее губы коснулись щеки.
Мои щеки вспыхнули – не от стыда, а от ярости. В самом деле, какого?..
– Вы что делаете? – раздался вдруг возмущенный голос – слишком знакомый и незнакомо злой. Мой голос.
Связь между мной и этой кошмарной девкой оборвалась. Я моментально отпрыгнула в сторону.
Мы обернулись и увидели застывшего перед нами Ярослава. Он стоял, широко расставив ноги и держа в каждой руке по стакану свежего кофе с трубочкой. В его лице было столько недоумения и злости, что мне стало смешно.
– Ты в своем уме? – заорал он, почему-то, правда, не на Маслову, а на меня. – Какого?..
– Такого, – отвечала я, жутко обрадовавшись его появлению. Хоть какая-то польза от Зарецкого! Не дал этой ведьме меня очаровать.
Ведьме… Я почему-то зацепилась за это слово.
Он сунул мне один из стаканов, оттер со щеки след от помады Полины и схватил за руку.
– Пошли отсюда немедленно.
Я с готовностью согласилась. Нужно убираться, пока тело Зарецкого вообще не перестало подчиняться моему разуму из-за Масловой. Неужели у него такая страсть к ней, что даже тело сходит с ума?!
Почему-то я не верила в это.
«Ведьма», – раздался у меня в голосе тихий шелест. По моим рукам поползли мурашки.
– Прости, – дружелюбно улыбнулся молчащей Полине Ярослав. – Он не в себе. Обычно не кидается на девушек.
– Это она на меня кинулась, – возмутилась я и обняла Зарецкого. – Маслова, это моя девушка, больше ко мне не приставай. Я в серьезных отношениях.
Полина одарила Зарецкого ненавидящим взглядом.
– Что ты несешь? – прошипел мне на ухо парень. Перед своей ненаглядной Полиной он не хотел выглядеть идиотом.
– Правду и свет. Полина, это моя девушка. Извини, но нам с тобой не по пути.
Полина не смотрела на меня – смотрела на Ярослава. Смотрела выжидательно, пристально.
С презрением.
– Мы друг друга любим, жить не можем, – продолжала я и для наглядности чмокнула Ярослава в щеку – звонко, оставив чуть влажный след, который он тотчас стер. – Поэтому давай проясним все и сразу. Ты хорошая девушка. Наверное, – не могла не добавить я. – И тебе встретится такой же хороший парень. Скорее всего.
– Перестань, – ткнул меня в бок Зарецкий.
Полина, до этого молчавшая, вдруг подошла к нему и прошептала на ухо что-то. Что – я не слышала. Зато видела, какими глазами посмотрел на нее Яр.
– Ты в своем уме? – растерянно спросил он.
– Не трогай его. Уходи. Он мой, – проговорила Полина.
В ее словах было столько отвращения и ненависти, что мне вновь стало не по себе, и я подумала, что Маслова больна. Еще со школы.
Ее немигающий взгляд пугал.
– Что… Что ты сказала? В смысле – уходи? – не понял Зарецкий. Кажется, с ним Полина раньше обращалась совсем иначе. И он увидел ее совсем с другой стороны. Не самой приглядной, я бы сказала.
– Он принадлежит мне, – повторила она хрипло. – Я даю тебе день, чтобы вы расстались.
И она внимательно посмотрела на меня, нагоняя нехорошую тоску.
– Что-о-о?
Выражение лица Ярослава нельзя было описать словами. В нем было столько праведного возмущения, что я едва не рассмеялась.
– Что значит «он принадлежит мне»? – спросил он насмешливо. – Ярослав – свой собственный и ничей больше. И расставаться со мной он не будет.
– Молчи, *запрещено цензурой*, – равнодушно ответила ему Полина. – День, – повторила она.
– Это я тебе даю день, чтобы ты извинилась, – железным голосом сообщил Зарецкий.
Полина на него больше не реагировала.
– Не оставляй меня, Ярослав, – сказала она мне.
Яр вновь схватил меня за руку и поволок прочь, не желая, видимо, больше участвовать в этом балагане.
И пока мы не повернули за угол, я чувствовала взгляд Полины на себе: обжигающий, тяжелый. Ненормальный.
«Не оставляй меня…»
– Не оставляй меня, иначе пожалеешь, – прошептала Полина, глядя вслед Ярославу, которого вела за руку эта мерзавка.
Он поменялся. Поменялся так сильно, что она не узнавала его. И даже чувствовала его иначе! Раньше он был для нее окном, из которого било утреннее солнце и за которым светилась нежная радуга. А теперь – холодная стена. Сколько не стучись в нее, не откроют.
Полина не могла понять, что и когда пошло не так – не так, как
Так не должно было быть. И Полина решила, что так и не будет.
Она добьется своего. Или добьет – Ярослава.
Тонкие губы с темно-красной помадой тронула зловещая усмешка. Она была уверена, что у нее ничего не получилось из-за этой училки, которая мешала им со школы. Судя по всему, она обратилась к кому-то из магов, и этот маг снял действие приворота.
А может быть, сама околдовала ее Ярослава. Слишком он был
Но Насте она дала понять, что знает обо всем. И дала день.
