Будущий лётчик не очень хорошо представлял, что такое война, однако это не мешало ему довольно успешно вести боевые действия против воображаемых фашистов. Тут ему нисколько не уступали его доблестные друзья — пятилетний Васо и трёхлетний Дэвико — дети квартирной хозяйки. Ребята легко расправлялись с захватчиками и никак не могли понять, отчего взрослые не догадаются послать их на фронт.
А фашистские полчища так и лезли на Москву, как саранча. Наши войска отступали, так как мы не были готовы к войне. И конечно, Санёк и его храбрые друзья не догадывались, что против танков с игрушечной винтовкой не пойдёшь. Да тут и кавалерия на сытых конях бессильна.
Степан Григорьевич послал своему начальству радиограмму:
«Считаю необходимым немедленное прекращение сельхозработ стоп Возвращение Москву стоп Немедленный перевод меня действующую армию».
Командир отряда на другой день прислал ответ:
«Приказываю следовать Ашхабад борьбы с саранчой стоп Подробности Ашхабаде».
Степан Григорьевич подумал, что командир чего-то недопонял: причём тут саранча, когда фашисты лезут к Москве?! И отправил следующую радиограмму:
«Жду вашего приказа немедленный перевод действующую армию».
Командир тотчас же ответил:
«Прекратить обсуждение приказов стоп Немедленно Ашхабад стоп Уничтожение саранчи приравниваю борьбе фашизмом КО (командир отряда)».
Когда мама узнала, что её муж рвётся на фронт, то очень рассердилась и плакала.
— Какая саранча? — спросил Санёк.
— Ну как бы тебе объяснить? — Степан Григорьевич пожал плечами. — Обыкновенная. Где пролетит — всё уничтожит. После неё остаётся пустыня. Даже камышовые крыши съест. Понял?
Санёк задумался — никак не мог представить, на кого саранча похожа.
— Она фашист? — спросил он.
Отец засмеялся:
Считай, что фашист. Ведёт себя совершенно по-фашистски.
— Какая она?
— Её отличительный признак — короткие усы.
По газетным карикатурам Санёк неплохо представлял обличие фашистского зверя Гитлера с короткими усами, приклеенными под носом.
— Как у Гитлера?
Отец снова засмеялся:
— Считай, что как у Гитлера. И летит, понимаешь, чёрной тучей — солнце закрывает. Наступает ночь. Представляешь?
Этого представить не было никаких сил.
— Раньше с ней бороться не умели, — продолжал объяснять отец. — Били в кастрюли, кричали во вело мочь — пугали. Всё даром. Но теперь мы ей покажем!
— На кого она похожа?
— Как на кого? На большого кузнечика.
Степан Григорьевич показал книжку с портретами насекомых. Среди них — ярко разрисованный кузнечик с короткими усами.
— Вот саранча, — оказал он.
Тут Санёк сразу всё сообразил и побежал рисовать борьбу с саранчой.
Посреди листка старательно изобразил большой У-2 с красными звёздами на крыльях и киле. На отцовом самолёте как на гражданском звёзд не было, но Санёк посчитал, что для войны с саранчой они понадобятся. Вокруг нашего, очень красивого самолёта вертелись маленькие корявые существа с человеческими, неприятными на вид головами и стрекозиными крыльями. На крыльях кресты и фашистские знаки — свастики.
Но как сделать, чтобы уже нарисованный на небе враг падал на землю? Санёк его попросту зачёркивал и внизу намалёвывал обломки — отдельно крылья, усы, свастики.
После победы над саранчой солнцу прибавилось лучей, а земля покрылась цветами и новогодними ёлками. В небе появилась радуга, бабочки и корова. Корове, конечно, следовало бы щипать травку, а не летать по небу, но земля оказалась сплошь заваленной фашистскими обломками саранчи — негде бедной корове поместиться. Ничего, пусть немножко полетает, пока мы не расчистим землю.
Хозяйка квартиры тётя Софико, глядя на рисунок Санька, вскинула по-кавказски руки:
— Вот молодэц! Художник будэшь!
— Нет, буду лётчиком, — возразил Санёк.
Ему казалось, что он сам летит на большом, красивом самолёте и расправляется с оккупантами. Он чувствовал себя настоящим героем.
— Ладно. Будь лётчик, — охотно согласилась хозяйка. — И бэй фашистским оккупантам! Нэ отдадим ему нашу Москву!
— Не отдадим, — заверил Санёк.
На другой день отец улетел на своём самолёте в Туркмению.
Пока Санёк и его друзья вели военные действия в саду и на террасе, взрослые тоже не теряли даром времени. Впрочем, их занятия против Саньковых выглядели довольно мирно. Мужчины рыли ямы, женщины бумагой заклеивали окна крест-накрест, мальчики и девочки постарше убирали мусор с чердаков.
— Чтоб легче бороться с пожаром, — сказала мама.
А Санёк и его фронтовые друзья Васо и Дэвико постреливали из своих игрушечных винтовок и читали стихи:
Вот только Дэвико говорить ещё не умел. Но стрелял не менее громко.
А когда по улице проходили солдаты, ребята пристраивались к шеренге со своими винтовками и тоже пели:
Когда мама глядела на солдат, её глаза наполнялись слезами, что Саньку казалось непонятным. Впрочем, эти песни наводили и на него тоску.
