Рыцарь испуганно и в то же время радостно, с замиранием сердца обернулся, но нет – юноша продолжал неподвижно лежать на кровати.
«Померещилось», – решил он, но все равно ответил своему мертвому оруженосцу:
– А он с тобой по-рыцарски? А со всеми нами? Да и какой он христианин – так, схизматик. Бык вон тоже четыре копыта имеет, но лошадью его все равно никто не называет. Так что лучше не мешай. Скоро мы с тобой встретимся, тогда и наговоримся, а пока помолчи. – И вновь повернулся к окну.
Князь был уже совсем близко, и Гильдеберт заметил, что на враге нет кольчуги. То ли он забыл в нее облачиться, то ли не надел специально – вон как солнышко припекает. Решил, наверное, что она ему уже ни к чему. Ошибаешься. Может, город и склонил голову – чего с купцов возьмешь, а вот он, Гильдеберт, нет.
Рыцарь вновь прицелился и с досадой еще раз отпрянул от арбалетной ложи – опять туман застелил глаза. Он снова проморгался – прошло, хотя на сей раз уже не до конца.
В третий раз ему уже ничто не помешает. Вот только сердце стало биться как-то неровно, с непонятными сбоями. От волнения, наверное. Ну да ладно, подстроимся. А князь уже почти как на ладони, совсем рядом. Надо торопиться, а то этот русич минует его окно и Гильдеберту придется стрелять ему в спину. Вот тогда ему и впрямь будет нечего ответить при встрече своему оруженосцу и нечем оправдаться перед ним.
Ага, притормозил, на ворону какую-то глядит, что над ним кружит. Удивляться, что птица не черная, а белая, времени не было. Не до того.
– Не-е-е-е-е-е-ет! – услышал он за спиной истошный крик лекаря, который резко ухватил его за руку, но мгновением раньше арбалетная стрела уже ушла в свой смертоносный полет.
– Что ты натворил! – причитал Иоганн. – Они же теперь вырежут всех! Понимаешь – всех! А в городе старики, женщины, дети! Ты же их всех убил!
– Да, об этом я что-то не подумал, – растерянно сознался Гильдеберт. – Я хотел… – Но договорить он не успел.
Дверь каморки распахнулась, и в проеме показались бородатые русские дружинники.
Рыцарь отбросил арбалет и выхватил из ножен меч, одновременно отталкивая старика в сторону, чтоб не мешался под руками. Он был готов биться, решив унести с собой хотя бы одного из нападавших. К тому же в узкой каморке было тесно, так что атаковать его мог только один, не больше, но тут что-то острое и злое кольнуло его в сердце, а затем, почти сразу, еще и еще.
Поражаясь тому, как быстро Хуан позвал его к себе, Гильдеберт все-таки чуть ли не волоком передвинул вперед тяжелую непослушную ногу и рухнул навзничь, растянувшись во весь свой рост. От столь неожиданной развязки русские ратники остолбенели, растерявшись и не зная, что предпринять.
Удивляться же на самом деле было нечему. Яд, которым был смазан наконечник стрелы, был настолько силен, что даже не нуждался в крови жертвы – ему вполне хватало и кожи. Вот только в этом случае он действовал не мгновенно, а чуть погодя, но все равно столь же неумолимо.
Смерть рыцаря была настолько непонятна, что воины как-то сразу и не додумались убить второго человека, находящегося в комнате, который, несомненно, тоже был причастен к покушению на их князя. Потом же стало поздно это делать, потому что старик немедленно залопотал, безбожно мешая русские и немецкие слова и объясняя, что он лекарь и еще может пригодиться, если князь жив. А он несомненно жив, потому что Иоганн успел во время выстрела напугать Гильдеберта своим криком и у рыцаря дрогнула рука. Если воины убьют лекаря, то они убьют и своего князя.
С грехом пополам поняв его бессвязное лопотание, Юрко, стоявший первым, прошел к окну и, свесившись вниз, крикнул:
– Эй, как там князь?
Спрашивать, живой ли, тысяцкий побоялся, подумал, что тогда-то он уж точно сглазит и исчезнет даже призрачная надежда на благополучный исход дела. Хотя какая там надежда, когда всего минутой раньше Юрко сам все видел и даже слышал хруст, с которым хищный железный болт вошел в грудь Константина.
Он затаил дыхание в ожидании ответа и облегченно выдохнул, лишь когда услышал:
– Живой! Только еле дышит.
Юрко рыкнул на ратника, уже замахнувшегося на старика мечом:
– Не замай, – и почти ласково произнес, обращаясь уже к Иоганну: – Счастлив твой бог, старик. Может статься, один ты из всех рижан живой останешься. Но гляди, если не вылечишь, то боле чем на час нашего князя не переживешь.
– Ты что, мыслишь ему князя доверить?! – возмутился один из ратников.
– У тебя иной кто на примете есть? – вместо ответа спросил Юрко. – Вот и у меня тоже нет. Кто знает, может, старик и впрямь ни при чем. Видал, как этот немец замертво свалился? Бог его наказал за князя нашего. А этого не стал трогать. Пошто?
– А пошто? – эхом откликнулся молодой ратник.
– Вот ты подумай, а к вечеру мне скажешь, – буркнул Юрко, легонько подталкивая к выходу старика, уже собравшего весь свой нехитрый лекарский скарб.
