Оба они стояли недалеко от опушки леса и пристально наблюдали за трагедией. Толстые стволы деревьев изрядно загораживали обзор, поэтому им то и дело приходилось привставать на стременах, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Позади них в лесу затаилась полутысяча дружинников, нетерпеливо ожидавшая сигнала к атаке.
— Мне это уже говорили до тебя, — рассеянно ответил князь, поправляя застежку на корзне. — Только купец Исаак заявил, что из меня получился бы славный торгаш.
— Экая ты у нас разносторонняя личность, — с уважением произнес воевода. — Смотри, они уже третий ров перескочили. Теперь их не больше четырех сотен, так что шансы уравнялись. Кажется, пришла пора нашего выхода на сцену.
— А залп, — напомнил Константин.
— Ах, да. Общий звуковой сигнал со смертельным исходом, — спохватился Вячеслав.
Будто услышав напоминание своего верховного воеводы, русские всадники разом остановили своих коней и развернулись лицом к приближающемуся врагу.
Их военачальник, стоящий в первом ряду, громко крикнул что-то невнятное и дал отмашку рукой. Почти одновременно с ней рой железных смертоносных пчел сорвался с лож арбалетов и унесся в сторону врага.
Датские всадники, и без того изрядно ошеломленные неожиданными многочисленными падениями и гибелью сотен своих сотоварищей, получили еще один могучий удар и окончательно запаниковали.
Да, не все арбалетные стрелы сумели отыскать себе жертву, а тем, что попадали в человеческие тела, не всегда удавалось в них впиться. Многих датчан защитили кольчуги, но уж больно дружным получился этот залп, после которого и без того вполовину поредевший строй уменьшился еще почти на сотню.
И оставшиеся в живых три сотни всадников с воплями и криками, от которых они сами еще больше приходили в паническое отчаяние, ринулись прочь вдоль опушки, неминуемо приближаясь к русским дружинникам, которые пока еще таились в лесу.
— Ну что? Вперед и с песней? — хищно ухмыльнулся Вячеслав и извлек меч из ножен, попутно бросив взгляд назад.
Однако десяток дружинников, стоящих чуть сзади Константина, наособицу от остальных, в дополнительном предупреждении не нуждались. Каждый четко помнил свою главную задачу, которая заключалась не в том, чтобы срубить как можно больше вражеских голов, а в том, чтобы, напротив, сберечь одну-единственную, принадлежащую их князю.
Между тем датчане во весь опор скакали прямо на неожиданно выросшее на их пути второе русское войско, которое неторопливо выстраивалось в ряды, а в руках дружинников были точно такие же арбалеты. Залп, последовавший по команде Вячеслава, был произведен на расстоянии в пятьсот шагов. Били по коням, чтоб наверняка. Второй залп, данный с полутораста шагов, оказался самым страшным. В седлах после него осталось сидеть не более сотни датчан, треть из которых была ранена.
— Ну а теперь в клещи, — жестко произнес Вячеслав.
Но если датский король, стоящий на холме, решил, что гибель почти всей конницы, остатки которой добивались теперь русскими дружинниками, и есть катастрофа, то он горько ошибался. Это было только ее начало.
Очень скоро он и сам в этом убедился, когда увидел стройные ряды рязанской конницы, возникшие на горизонте и неумолимо надвигающиеся на его войско. Хотя нет, правильнее будет сказать — русской, поскольку выходцев из рязанских городов и сел в этой могучей шеститысячной армаде насчитывалась едва ли треть.
— По-моему, любезнейший граф, вы давно выиграли наш спор и нам пора немедленно отправляться в обратную дорогу, — хладнокровно заметил Вальдемар. — Кажется, русичи объявили мне шах. К тому же я еще не успел рассчитаться с вами за Эзель,[111] так что нам лучше было бы поторопиться, иначе вы рискуете не получить причитающийся вам должок. Вот только боюсь, что до Ревеля нам дойти не дадут, поэтому придется заночевать в ближайшем замке. Хотя покидать своих людей в такой момент… — Он тяжело вздохнул. — Граф, я начинаю чувствовать себя подлецом.
— Это вы зря, — невозмутимо отозвался Альберт. — Если ваше величество соизволит обернуться, как это сделал я, то сразу поймет, что бросить своих воинов у него не получится. По-моему, это не только шах, но и мат, государь.
— Ого! — присвистнул Вальдемар, послушно обернувшийся назад, наблюдая за русским войском, спешно выстраивавшимся в двух верстах позади них. — Однако я вынужден признать, что был в корне не прав, упрекая русичей в трусости, как, впрочем, и вы, граф.
— Я как раз придерживался о них более высокого мнения, — возразил Альберт.
— Не спорю, однако и оно было недостаточно лестным. Хотя о рыцарских манерах боя они, к сожалению, не имеют ни малейшего понятия, — сокрушенно вздохнул король.
— Зато в хитрости им не откажешь, — хмуро заметил его собеседник. — Как вы считаете, государь, сумеем мы продержаться на этом холме до темноты, чтобы ночью попытаться прорвать кольцо окружения?
— Если б я имел хотя бы полтысячи воинов, то можно было бы рискнуть, а сейчас… — мрачно заметил Вальдемар.
— У нас же почти три тысячи, — удивился граф.
