— Возвращайтесь с ордером и осмотрите все в ее сейфе, — ответил мистер Кармайкл, избегая встречаться со Спенсером взглядом, — а тогда поговорим. Не забудьте захватить и разрешение на проверку ее счета.
Спенсер вспомнил три доллара в бумажнике Кристины и, невольно усмехнувшись, спросил:
— А что, у нее на счете что-то было?
Мистер Кармайкл многозначительно посмотрел на Спенсера и многообещающе сказал:
— Детектив О'Мэлли, возвращайтесь, тогда и поговорим.
Ордер на обыск Спенсеру удалось получить в рекордно короткое время даже для него — за двенадцать минут. Банковский счет Кристины был немедленно заморожен до рассмотрения решения о том, кто будет распоряжаться ее состоянием. Спенсер рванул назад в банк, думая о том, что же это собирается сообщить ему мистер Кармайкл. Что он такое знает?
Банковские служащие уже ушли. Спенсера впустил сам мистер Кармайкл. Они прошли в заднюю часть банка, в кладовую. Мистер Кармайкл выбрал на своей внушительной связке нужный ключ, и они вместе открыли сейф Кристины.
— Я бы хотел произвести осмотр лично, без свидетелей, — сказал Спенсер, понимая, как это неприлично звучит. Ему не хотелось обижать мистера Кармайкла, но все же… В этом ящике Пандоры, который Спенсер держал сейчас в руках, лежали, возможно, такие сокровища, что ознакомиться с ними ему необходимо было самому, лично. К тому же, как офицер полиции, он имел на это полное право.
Мистер Кармайкл завел его в небольшую комнатку и закрыл дверь.
С бьющимся сердцем Спенсер поднял металлическую крышку довольно объемистого ящика.
К удивлению Спенсера, ящик не был заполнен и наполовину. И тех свидетельств, которые Кристина так тщательно изъяла из своей комнаты, здесь тоже на первый взгляд не было. Спенсер ожидал найти чек за черные ботинки, аккуратно положенный сверху на стопку погашенных чеков и ежемесячных банковских извещений. Он ожидал найти любовные письма со следами пролитых слез. Они должны были быть засунуты в самый низ, под банковские извещения и чек за черные ботинки.
На первый взгляд все разочаровывало. Правда, он нашел фотографии (наконец-то!): девочка, аккуратная, с короткими волосами, улыбаясь, держала в руках бумажного змея. Снимок был сделан рядом с водоемом, который выглядел похожим на Лонг-Айленд-Саунд. Была там и старая фотография очень красивой молодой женщины, которая держала на руках девочку, по виду только начинающую ходить. Был еще снимок, сделанный «Полароидом»: девочки-подростки с младенцами на руках. Спенсер решил, что это девочки из «Красных листьев». Всего была примерно дюжина фотографий. Когда будет время, он их снова внимательно рассмотрит.
Он продолжил поиски, надеясь обнаружить что-то по-настоящему особенное. И нашел ручку с фирменным знаком отеля «Фаренбрей-Хилтон», вернее, не отеля, а пансионата на вершине горы, а также картонный пакетик с бумажными спичками с такой же надписью.
Он читал о Фаренбрее в брошюре «Путеводитель по Хановеру», изданной Коммерческой палатой. Три домика, изобретательно меблированные, в двенадцати милях от Дартмута, на Вермонтских холмах, стоимость номера 125 долларов в сутки. Он вспомнил эту брошюру, потому что это место его заинтриговало. Он хотел съездить туда когда-нибудь.
Спенсер нашел сувениры из Шотландии. Опять же картонные пакетики спичек, зажигалки, салфетки, причем использованные, с пятнами пива, разрисованные, исписанные словами на гэльском языке, словами, которых Спенсер не понимал. Был там и кусочек мыла из гостиницы «Постель плюс завтрак» в городке на острове Малл. Были там дешевые кольца, амальгированные фольгой, красные и белые ленты и лак для ногтей с надписью по-гэльски. Каждый предмет в отдельности, казалось, ничего не значил. Но вместе они образовывали целый кусок жизни Кристины, имеющий для нее большое значение.
Судя по всему, эти вещи из Шотландии значили для Кристины больше, чем все остальное содержимое сейфа. Из Бруклина, например, никаких коробок с картонными спичками не было, не было и использованных салфеток из Дартмутского колледжа. Но Шотландия в ее сейфе присутствовала.
Шотландия и Фаренбрей.
Там была также примерно дюжина писем от ее бабушки. Они все были датированы несколькими годами ранее и написаны на старой антикварной пергаментной бумаге с инициалами в верхнем левом углу в старинном английском стиле: ЛМ. Спенсер прочитал одно.
