Далёкие воспоминания кольнули Романа. Ему показалось вдруг, что это он сам, мокрый и голодный, бредёт по грязи в неизвестную свою жизнь. Роман потряс головой. Сказал:
Кыш, рассыпься.
Мальчишка остановился.
Ты что, выпимши? загудела косматая шапка простуженным голосом. Как тут к начальству пройти?
К начальству ходят ногами, и заметь очень редко по собственному желанию. Роман, вероятно, думал совсем о другом, потому что сошёл с крыльца в грязь, не пожалев начищенных ботинок. Он долго рассматривал незнакомца, потирая синюю бритую щёку.
Тяжёлые бахилы передвинулись на два шага вперёд.
Не можешь сказать, тогда не заслоняй дорогу, сердито проворчал их хозяин.
Голос у мальчишки был глухой; за упрямым блеском глаз притаились испуг и тревога. Роману было очень знакомо всё это. Роман не сошёл с дороги. Он сказал:
Ты не гуди, я ведь тебя и в милицию отправить могу.
Роман ждал, как ответит мальчишка на его слова. Но бахилы продолжали двигаться, а мальчишкины глаза ничуть не изменили своего выражения. Тогда Роман ухватил мальчишку за нерпичий воротник, вытащил его из грязи вместе с бахилами и поставил на приступочку возле дома.
Потолкуем Какое у тебя к начальству дело?
Не хватай! брыкался мальчишка. Ворот оторвёшь П-пусти, говорю!
Роман втолкнул мальчишку в сени, прижал его к батарее парового отопления.
Пооттай немножко, потом дальше пойдём. Может, и доберёмся с тобой до начальства.
Сложением Роман был под стать своей машине шестикубовому экскаватору. Под фланелевой курткой булыжниками громоздились мускулы.
Ты не имеешь полного права меня задерживать, сказал мальчишка.
А ты не имеешь полного права разгуливать в погранзоне. Покажи документы!
Мальчишка выставил вперёд один бахил, постукал носком по полу.
Ха, сказал он. Умный нашёлся. Перво ты мне свой документы представь.
Мальчишка отчаянно окал и заикался.
Роман шлёпнул его по косматой шапке. Чтобы рассеять взаимные подозрения, он взял мальчишку одной рукой за ватник, чуть пониже воротника, другой рукой за штаны, чуть пониже ватника, и понёс на второй этаж.
Мальчишка бил экскаваторщика кулаками по ногам, задевал бахилами железные стойки перил. Перила гудели. Мальчишка вопил:
Пусти, тебе сказано!
Роман встряхивал его:
Будет, ну будет уже. Ровно маленький.
На площадке второго этажа Роман ногой постучал в дверь и, когда она отворилась, втащил мальчишку в квартиру.
Аня, смотри, чего я принёс, сказал он маленькой перепуганной женщине. Как тебя зовут-то хоть, скажи.
Ну, Павлуха. Чего пристали?
Аня поморщилась.
Ты его в комнату не тащи, пожалуйста. Грязь с него ручьями льёт. Она подошла к Павлухе, бесцеремонно взяла его за подбородок и повернула к свету.
Павлуха нацелился было боднуть её головой в живот и тут же отлетел в угол, загремев пудовыми сапожищами.
Ты Аню не тронь, сказал Роман. Мы сына ждём.
Ну и идите ищите своего сопливого сына. А меня отпустите. Я не к вам шёл, понятно?
Роман подождал, пока Павлуха поднимется с пола, потом подтолкнул его к ванной.
Сына нам искать незачем. Он просто не родился ещё. Поэтому ты с Аней воевать и не думай. Снимай свою робу, я её потом в сушилку отнесу.
Роман сам стащил шапку с Павлухиной головы и вдруг задал вопрос, который в наше время уже не часто услышишь:
Волосы у тебя не шевелятся?
С чего бы им шевелиться-то?
Как от чего? От бекасов. Насекомые такие маленькие, ножками шевелят Наверное, опять вспомнились Роману какие-то дальние, прошлые годы.
Павлуха покраснел, подтянул верхнюю губу к носу.
Ты глупостей-то не говори. Я перед дорогой в баню ходил.
А то смотри, можешь в ванне помыться.
Аня опять поморщилась, вопросительно глянула на мужа.
Роман снял лыжную куртку, засучил рукава ковбойки в красную клетку.
Павлуха покосился на его руки, вздохнул:
Силу-то накопил
Накопил, согласился Роман. Аня, сходи, пожалуйста, позови Зину. Я его тут постерегу.
Ты зачем его к нам привёл? недовольно сказала Аня. Грубит ещё. В милицию его нужно. Может, он жулик.
Позови Зину, негромко повторил Роман.
Аня накинула на плечи пуховый платок и вышла, недружелюбно глянув на Павлуху.
Зря уходишь, сказал ей вслед Павлуха. Гляди, уворую у тебя тут всё
Ты не бухти. Ты ватник снимай, скомандовал Роман. Давай, давай, Павлуха, пошевеливайся Наследили мы тут с тобой. Роман принёс тряпку, подтёр пол и втолкнул мальчишку на кухню, к столу, покрытому голубой клеёнкой.
А что ты мной командуешь?! обозлился Павлуха. Что я тебе, сродственник, что ли?
Сродственник, спокойно подтвердил Роман. Садись вот на табуретку. Выкладывай откуда удрал?
Да не Куда сейчас удерёшь милиция-то зачем. Фигу сейчас удерёшь Я тутошний. Трещаковский район знаешь? Оттудова я, из колхоза.
Павлуха уселся на табуретку, нахально выставил перед собой ноги в бахилах. Без ватника и шапки он казался похудее, повыше и помоложе лет тринадцати. Только озабоченный взгляд да складочки возле рта накидывали ему ещё пару лет.
Роман спросил:
Мать есть?
Понятно, есть. Я не из сиротства сюда пришёл.
Отец?
Павлуха забурлил носом. Заикался он сильно. Когда непослушные буквы налипали на его язык свинцовыми грузилами, он мотал головой, словно хотел вытряхнуть их изо рта.
