Кирилл и Анатолий подошли к русской печке.
На шестке, между чугунов и сковородок, топтались два громадных валенка, перепачканные в золе и саже. Один валенок приподнялся. Из пятки у него выбивался дымок. Вероятно, пятку прожгло углем. Анатолий решительно постучал по валенку согнутым пальцем.
— Слушайте, товарищ.
Валенок опустился, выдавив из пятки ядовитое облачко дыма.
Анатолий постучал ещё раз.
— Эй, что вы там делаете?
— Где?.. Что случилось? — послышались голоса в соседней комнате.
В дверях показались бабка Татьяна, тракторист и девушка-счетовод.
— Вот они. — Бабка победно подбоченилась. — А третий ихний в печке шарится. Я их ещё вчерась приметила. Не наши люди…
— Неловко получается, граждане, — сказал тракторист. — Что вы тут делаете?
— Мы ничего…
— Мы Гришку ищем…
Девушка-счетовод выглядывала из-за широкой трактористовой спины.
— Вы что ж, его в трубе ищете? — спросила она. — Он, чай, не окорок.
— А если документы проверить? — Парень двинулся вперёд, выпятив все свой мускулы.
— Проверь, Ванюша, проверь! — сказала старуха.
Но тут валенки шевельнулись. Один опустился с шестка, нащупал табуретку. За ним — другой. Из печки вылетело облако сажи. И появился Гришка. Весь перемазанный, полузадохшийся. Он чихнул и открыл глаза.
— О господи! — ахнула бабка. — Да чего же ты в трубе делал?
— Колено изучал. — Голос у Гришки был хриплый, будто горло ему забило сажей. Он кашлял и сплёвывал себе на ладошку чёрные слюни.
Бабка опомнилась от изумления и страха, схватила сковородник.
— Я тебе дам колено, мазурик! Машину развинтил, а сам в колено полез?!
Парень-тракторист подошёл к Гришке, ткнул его пальцем в живот и восхищённо пробормотал:
— Вот чума! Вот это чума!..
Гришка спрыгнул с табуретки, увернулся от бабкиного сковородника, перепачкав Анатолия сажей.
— Печник говорил — у вас печка высшего класса. Почему у вас хлебы лучше всех?!
Старуха изловчилась, схватила его за чуб.
— Мой хлебы мой руки делают, а не какие-то там коленья. Валенки стариковы прожёг. Я из тебя дурь вытрясу!
Кирилл и Анатолий сидели на подоконнике в своём доме. Их мучила одна догадка, но они молчали, не решаясь произнести её вслух.
Скоро прибежал Гришка.
— Ещё за волосы дерёт, — сказал он, размазывая по лицу сажу. — А вы не беспокойтесь, я сейчас. — Он подошёл к печке. — А может, вам русскую сложить? — Глаза у него заблестели. — В русской колено вот так идёт…
— Ты лучше скажи, — не выдержал Кирилл, — зачем ты нам голову дуришь? Ты думаешь, мы глупые? Ты ведь печек никогда не делал.
Гришка отвернулся.
— А я разве говорил такое? Я не говорил… — Он постоял немного, поводил калошей по полу. — Плотницкое могу. Трактор водить могу. За движком на электростанции следить могу. Я швейную машинку чинил даже. У бабки Татьяны. Системы «Зингер».
— Видели мы твою починку, — сказал Анатолий.
— Так это в который раз уже. У неё вал подносился. Надо втулку специально точить… — Гришка посопел в обе ноздри, опустил голову. — А печек… Печек не клал…
— Мы-то здесь при чём? — устало спросил Анатолий. — Зачем ты нас заморочил?
— Вы ни при чём, конечно. — Гришка снял ведро с раствором, поставил его на пол. — Печник у нас — чистый бандит. Вся деревня через него страдает. Вон сколь домов без печек стоят. А он как заломит цену, хоть корову продавай.
Гришка уложил на угол плиты кирпичину, потом другую. Сердито, словно кому-то назло.
— Этот печник — жлоб. Никого к себе не подпустит. Боится заработок потерять. Я за ним три дня подсматривал в окно. Как он до этого места дошёл… — Гришка снял уложенные кирпичины, бросил их обратно на пол и пошлёпал по плите мастерком. — Как до этого места дошёл, заметил меня и прогнал лопатой. А печку мы всё равно поставим. Вы не сомневайтесь. В печке самая загвоздка в колене, как колено вывести… В колене всё состоит… Вы потерпите только.
Кирилл и Анатолий разостлали на полу большой лист бумаги, придавили края обломками кирпичей.
— Вы чего? — спросил Гришка.
— Печку… Ты что думаешь, мы будем ждать, пока ты сообразишь, как колено вывести?..
До вечера они конструировали печку на бумаге. Втроём. Гришка потерял всю свою солидность.
— Тяга ведь вверх идёт, — говорил он. — Воздух горячий возьмёт разгон, тут его и поворачивать.
Кирилл рисовал колено.
— Так?
— Правильно! — вопил Гришка. — Пришпилим…
Один раз он всё-таки сказал с сожалением:
— Может быть, русскую, а? У нас тут всё больше русские в моде. Хлебы печь.
— Делай, что начали! — прикрикнул на него Анатолий.
На исходе дня они приступили к строительству. Гришка вёл кладку, Кирилл с Анатолием подавали ему кирпич, воду и раствор.
— Ложитесь, кирпичи, лежите на печи. Засунем в печь полено — полезет дым в колено! — распевал Гришка под потолком. Он задрал голову кверху, помигал и сказал расстроенно: — А дырку-то? Дырку-то не прорубили — трубу выводить.
Кирилл и Анатолий полезли на чердак.
Кирилл прорубал в потолке, Анатолий — в крыше.
Работал Кирилл неумело, поэтому доски, которые он вырубил, повалились вниз.
— Эй! — закричал Кирилл. — Отскакивай!.. — Просунул лысоватую голову в дыру и закричал ещё громче: — Что ты делаешь?
