Ник Картер
Красные лучи
перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне
Оригинальное название: The Red Rays
Мне приснился первый человек, которого я убил. Его звали Серж и еще как-то, и это произошло в переулке в Стамбуле. Я убил его ножом - у меня тогда не было стилета - да и ножом я владел тогда не очень хорошо. Это превратилось в кошмар.
Я мечтаю в цветах; факт, из которого Др. Дориан Сакс, психиатр АХ, думает, что я могу сделать все выводы, но для меня это означает не более чем то, что кровь на моих руках краснее и липче.
Сон продолжал возвращаться, как будто я снова и снова читал одну и ту же книгу; и в тот момент, в то раннее утро в Бейруте, в отеле с воздушным охлаждением «Финикия», мне не хотелось снова читать эту книгу. Кезия Ньюманн, которая думала, что я принял ее за израильского агента, спала на спине. Кезии было под тридцать, она все еще была весьма привлекательна, и, глядя на нее, я задавался вопросом, сколько ей осталось жить. Я не думаю, что слишком долго.
Кезия работала на Шин Бет, это правда, но она также работала на КГБ, или, может быть, для ГРУ. В любом случае, это не имело значения. В АХ о ее двойной роли знали довольно давно; Я думаю, что это Хоук уведомил Шин Бет. Израильтяне держали ее на привязи и дали ей еще немного времени. Когда я смотрел на нее, когда она мирно спала, а ее огромные груди регулярно вздымались и опускались в такт ее дыханию, я знал, что смотрю на женщину, которая на самом деле уже мертва. Очень жаль, потому что Кезия была красивой девушкой, которая спала с мужчинами, потому что ей это нравилось. Не только для ее работы. Я не очень думаю - в моей профессии это плохое качество - и никто никогда не называл меня интеллектуалом. Но вдруг я почувствовал побуждение разбудить девушку и сказать ей, что ее прикрытие раскрыто, чтобы дать ей шанс выкарабкаться. Но я, конечно, заранее знал, что не буду этого делать. Это было бы слишком сложно. Ей негде было спрятаться. Русским от нее никакой пользы не будет, а Шин Бет, по крайней мере, до нее доберется. Если бы она попыталась сбежать, она могла бы подвергнуть опасности и многих других людей. Меня в том числе.
Кроме того, я не имел к ней никакого отношения. Дэвид Хоук, мой начальник, который иногда бывает не таким уж снисходительным, покраснел бы, если бы узнал, что я сейчас с ней. Но то, чего Хоук не знал, не могло причинить ему беспокойства. И если я время от времени выхожу за рамки — а я иногда это делаю — то, по крайней мере, я знаю, каковы последствия. ..и как их избежать.
Я прибыл в Сирию несколько дней назад. Грязный, поцарапанный, уехал на задание в Дамаск. Сверившись с Вашингтоном, освежившись и собрав немного денег, я снял номер в отеле «Финикия». В тот вечер я пошел в казино недалеко от города, потратил несколько ливанских фунтов и встретил Кезию Ньюманн. Она была очень расстроена — еще одна причина, по которой она долго не продержалась, — и мы вернулись в отель. После своего первого оргазма она сообщила мне, что работает агентом на Израиль. Бог знает, почему она рассказала это мне! Может, просто потому, что ей надоело, может, чтобы произвести впечатление, а может, потому, что ей было уже наплевать.
Я путешествовал под именем Сайлас Лэпэм, торговец табаком из Нового Орлеана. Я сам организовал это прикрытие, и теперь, глядя на Кезию свысока, я вспомнил, что Хоук ворчал на то, что у некоторых агентов фантазия выше, чем им нужно.
Так или иначе, Кезия что-то заметила в Сайласе Лэпэме, торговце табачными изделиями и общительном пьянице, и мы проводили большую часть времени в гостиничном номере, а точнее в постели.
Я наслаждался собой. Когда я выполню задание и оказываюсь еще живым, я считаю себя вправе пить и плотски грешить. Иногда я придерживаюсь одной женщины, иногда мне нужно больше, но, по крайней мере, я предаюсь всяким излишествам около недели. Если после этого останется время, я проведу неделю на ферме в Индиане. Там я отдыхаю, читаю и готовлюсь физически и морально к следующему заданию.
На столе стояла полупустая бутылка арака. Я сделал глоток, закурил сигарету и снова посмотрел на спящую девушку. Я задумался. Спящие люди чертовски уязвимы. Это было лишь символично, что я подумывал убить ее в то время. Конечно, во мне есть что-то садистское, иначе я бы, наверное, не выбрал эту профессию. Я покурил и выпил арак - не один из моих любимых напитков, но ей он явно понравился - посмотрел на нее и почувствовал, что мне хочется хорошенько ее трахнуть. Она просыпалась, и я был с ней одним целым . Один с ней и ее судьбой.
Но после этого наши пути снова разойдутся, и ее смерть не будет и моей. Я думаю, я бы попытался спасти ее в то время, если бы я был в состоянии. Но это было невозможно. Я не мог помочь Кези Ньюманн. Никто не мог ей помочь.
Осторожно скользнув под простыни, чтобы не разбудить ее, я посмотрел на часы на комоде, чтобы узнать, который час. Было без четверти пять.
Кеция проснулась. — Боже мой, — сказала она. 'Иисус! Что ты делаешь со мной?
