Я тоже испытал это чувство падения – но по-другому, не так, как он говорил.
– Мы должны все рассказать, – твердо заявил Фил. – Так было бы правильно.
– Нет, – решительно воспротивилась Чарли. Затем она подошла к Филу и взяла его за руку. – Из всех возможных сценариев этот – наихудший.
– Мы должны выстоять, Фил, – сказал я. – Все вчетвером. Возьми себя в руки.
– Я был в поле и говорил с Богом. Я спросил Его, надо ли нам покаяться?
– И что же Он ответил? – спросила Чарли.
– Он сказал: «Покайся. Расскажи все Руперту».
В сумерках явился Джек. Момент он выбрал – хуже не придумаешь. Фил был сам не свой от напряжения, и я боялся, что в любую минуту его может потянуть на исповедь. Нам уже пришлось вытерпеть зрелище – как Фил сидит на корточках и шепчет признание в лохматые уши медвежонка. Я не слышал, что он там говорил, но, заметив приближающегося Джека, предупредил Чарли, чтобы она держала Фила при себе, побеседовала бы с ним, успокоила.
Наблюдая за Джеком из хижины, мы видели, что он держит в руке полупустую бутылку «Джонни Уокера». С ним пришел и старик колдун Кьем.
– Будьте начеку, – выдохнула Чарли.
Мы с Миком вышли на крыльцо. Джек был без своего кнута, но с пистолетом в кобуре. Вместе со своим спутником он присел на корточки, затем поднял бутылку, отвинтил крышку и протянул Мику:
– Как нога?
– Болит.
– Вот, выпейте, полегчает.
Мы переглянулись, Джек сказал:
– Я приказал своему человеку остаться в сарае, он спрятался за перегородкой, там, где лекарства стоят, и, когда кто-то попытался сломать мотор, мы его поймали.
– Это был Као? – вырвалось у меня. Мне было и страшно, и тошно, и в то же время я чувствовал огромное облегчение.
Джек посмотрел на меня с подозрением:
– Я сказал кто-то, а кто это был, не ваше дело. Ясно? По крайней мере, теперь я знаю наверняка: этот кто-то еще и фотографии вам подкладывал. Довольны? Во всяком случае одна из ваших проблем решена. С моей помощью, разумеется. А меня беспокоит только одно – мой племянник. Ну, сможете мне помочь?
– Не понимаю, каким образом.
– Вы его видели?
Я отхлебнул из бутылки большой глоток.
– Нет.
Этот обходительный Джек с его угощением нравился мне ничуть не больше, чем когда он размахивал кнутом.
Он повернулся к Мику:
– А вы?
– Нет. – Мик вытер губы.
Джек снова пристально смотрел на нас. Я чувствовал, как по мне течет пот. Внезапно он заявил:
– Вот Кьем тоже к вам по делу пришел.
Кьем слегка кивнул при упоминании его имени.
– Он говорит, что ему не нравится эта хижина, – продолжил Джек. – В ней полно злых духов. Говорит, их ваша дочь подманила. Единственный выход – спалить хижину дотла.
Сразу же у меня перед глазами встала крадущаяся в лунном свете фигура паренька с канистрой в руках. Что это? Джек играет со мной? Хочет исполнить волю своего племянника?
Он, как видно, внимательно следил за моей реакцией.
– Но мы не можем это сделать, – продолжал Джек, – потому что твоя дочь не хочет выходить из хижины. Поэтому Кьем собирается ей помочь. Полная луна будет стоять два дня, начиная с сегодняшнего. Благоприятная ночь для изгнания духов.
– Луна! – произнес Кьем, тыча пальцем в небо.
– Кьем говорит: ночью ваша дочь должна пройти через Ворота духов, чтобы Повелитель Луны перестал сердиться.
Я покачал головой:
– Вы сами знаете, Чарли не выходит из хижины.
В эту минуту на пороге, потирая руки, появился потный и возбужденный Фил. Джек говорил с Кьемом. Тот обращался непосредственно ко мне, а Джек переводил и при этом не выпускал Фила из поля зрения.
– Он говорит, вы ее отец. Только вы знаете, как ее уговорить. Дело семейное. Он говорит, что крестьяне помогут и он сам сделает все, что в его силах. Он призовет добрых духов, чтобы прогнать злых. Но без вас ничего не выйдет. Ему надо потратить много времени на приготовления, а от нее требуется лишь согласие пройти через Ворота духов в течение двух ближайших ночей, иначе время будет упущено. Он говорит, что ваша дочь лежит в утробе своего страха. Она должна родиться, а вам следует ей помочь.
На протяжении всего разговора Джек не отводил от Фила взгляда.
Кьем кивнул мне, после чего поднялся на ноги и заковылял прочь. Джек тоже встал.
– Пойду пошлю людей в джунгли искать мальчишку. А что с твоим сыном? – спросил он.
– Животом мается, – сказал я небрежно. – Понос. Джек развернулся и ушел. Я перевел взгляд с обливающегося потом Фила на хижину позади него. В дверях стояла Чарли. Она слышала все, что было сказано.
Позднее Кьем вернулся, чтобы заменить свечи и добавить благовоний. Он по-прежнему отказывался входить в хижину, совершал недоступные пониманию обряды и возился с домиком для духов, вдувая дым через дверцу и развешивая крошечные колокольчики под крышей.
– Но нам же надо хоть что-то предпринять, Чарли, – заявил я позже, когда мы все уже лежали в своих спальных мешках. По ее лицу пробегали тени, отбрасываемые пламенем горящих свечей. Казалось, она строит мне гримасы, и я осознал, как далеко осталось то время, когда она была ребенком. При таком освещении она выглядела постаревшей, сломленной, измученной заботами.
