Гольшанский чуть поджал губы. Он подозревал, что заявление его сына заденет Аккорда. Именно поэтому поступок Ореста так разгневал его. Леона Корфа, по прозвищу Аккорд можно было обвинить во многих грехах. В убийствах, шантаже, финансовых спекуляциях, контрабанде и прочих преступных действиях. Но чего за главой одной из крупнейших мафиозных группировок не водилось никогда так это подлости и низости. Леону Корфу совсем не чужды были законы чести и совести. Конечно, и на то, и на другое у него были очень своеобразные взгляды, но уж точно Аккорд никогда бы не стал опускаться до того, чтобы подставить и обвинить в преступлении неугодного человека. Леон Корф расправляется с соперниками собственными силами, а не спускает на них продажных полицейских, судей или прокуроров. Кто угодно, только не Леон Корф.
— Я видел выступление Ореста, если ты о нём, — проговорил Сильвестр вынужденно. — И готов принести тебе извинения. Прости. Он ещё мальчишка. Сам понимаешь, молодость, горячность, ярость.
— Да, всё так, — кивнул Аккорд. — И потому, я предлагаю тебе сделку. Ты уступаешь часть акций твоего банка, я не трогаю ни твоего сына, ни твою семью.
Гольшанский двумя широкими шагами подошел к столу начальника. Аккорд замер, вскинул брови.
Сильвестр, прожигая его взглядом, чуть наклонился вперёд, и тихо прорычал:
— Нет.
— Я в тебе не сомневался, — покачал головой Аккорд. — Но и ты во мне не сомневайся.
Последние слова прозвучали с выразительным намеком.
— Кстати, мне просто любопытно, — Аккорд кивнул на раскрытую папку. — Это правда сделал ты? А?
— Не твоё дело, — прорычал в ответ Сильвестр. — Ты всё сказал? Есть ещё предложения?
— Боюсь, что нет, — холодно и спокойно ответил Аккорд. — Боюсь наша встреча себя исчерпала.
— Согласен, — процедил Сильвестр.
ЕЛИЗАВЕТА ГОЛЬШАНСКАЯ
Четверг, 14 января
Отливающая тусклыми бликами дверь резво открылась, и в конференц-зал вошли четверо мужчин почти в одинаковых деловых костюмах. Даже внешне они были похожи. Темноволосые, с южно-европейской внешностью и чуть смугловатой кожей.
— Добрый вечер, — одарив мужчин скупой улыбкой, произнесла Елизавета Гольшанская.
Постаревшая, но не утратившая аристократичную стать и грацию женщина взглядом указала на пустующие за длинным столом стулья.
— Прошу, господа.
— Добрый вечер, госпожа Гольшанская, — поздоровался один из мужчин.
Он выглядел самым уверенным из них. И часы на его левой руке так же были дороже, чем у остальных. Наверняка и ездит он на более дорогой машине. Поэтому Елизавета Гольшанская сосредоточила свой взгляд на нём.
— Спасибо, что согласились прийти, — произнесла она немного грудным голосом. — Мне было тяжело найти адвокатов, которые согласятся работать на благо Сильвестра.
— Понимаю, — ответил всё тот же мужчина с часами от Картье на левой руке, — и дело вовсе не в морально этической стороне, как вы, наверное, догадываетесь госпожа Гольшанская.
Женщина плавно, изящно изогнула тонкие брови в сдержанном удивлении.
— Неужели? — с холодком произнесла она. — Мне кажется я предлагала достаточно серьёзную сумму.
— В обычных обстоятельства, более чем, — согласился «главарь» адвокатов.
Остальные трое пока что помалкивали, деликатно внимая беседе Елизаветы и их главного.
— Но, вот это, — адвокат с дорогими часами положил на стол вскрытый конверт, — кардинально меняет всю ситуацию, госпожа Гольшанская.
Елизавета сжала губы, втянула носом воздух, и расправила плечи.
— Судя по вашему виду, — улыбнулся главный из адвокатов, — вы отлично осведомлены о содержании письма, госпожа Гольшанская.
— Лучшем, чем вы думаете, — холодно ответила женщина, глядя на конверт на столе. — Такие письма с угрозами получили все, к кому я пробовала обратиться за помощью. Даже мне самой пришло подобное.
— Но, вы не испугались, — ухмыльнулся главный адвокат.
Елизавета подняла на него ледяной взгляд серо-зелёных глаз.
— Речь идёт о моем сыне… Неужели вы могли подумать, что какие-то исчерченные каракулями бумажки в состоянии заставить меня испугаться?
Сидевшие перед ней адвокаты обменялись неуверенными взглядами. Только их главный выглядел вполне удовлетворенным.
Он поправил ворот своей рубашки на округлой толстой шее, и широко улыбнулся Елизавете.
— Я так и подумал, госпожа Гольшанская. Но, для нас нужна более… материальная мотивация, чтобы мы рискнули своими жизнями. Понимаете?
— Я удвою ваш гонорар, — проговорила Елизавета Гольшанская, — но, ни копейкой больше, господа.
— Нас устраивает такое предложение, — кивнул главный.
— Рада, что мы достигли соглашения, — произнесла Елизавета.
— Почти любое соглашение, в наше время, лишь вопрос цены, — пожал плечами главный адвокат, открывая свой кейс. — Но, вынужден напомнить, госпожа Гольшанская, мы не даем никаких гарантий успеха.
— Знаю, — усмехнулась Елизавета, — но в случае успеха, я утрою ваше вознаграждение. Имейте это ввиду.
Юристы за столом оживленно переглянулись. Им было страшно, это было очевидно. Но не каждый день у них есть перспектива получить за одно выигранное дело сумму, достаточную для покупки элитного спорткара.
