Проборовшись с комарами, с солнцем и с неудобным креслом до половины девятого, Антон вылез из машины, сделал зарядку и стал ждать. Без пятнадцати девять к воротам подошел человек в форме и стал открывать их ключом.
— Доброе утро, — сказал Антон, подходя к полицейскому.
— Добренькое! — жизнерадостно отвечал тот.
— У меня срочное заявление!
— Ну что ж, срочное — это хорошо, — одобрил полицейский. — Приму вас первого. Проходите, ожидайте.
Антон последовал за стражем порядка внутрь здания. За стеклом приемной сидел дежурный.
— Привет ночной смене! — воскликнул прибывший сотрудник. — Как прошла ночь? Происшествия были?
— Никак нет, товарищ капитан, все спокойно, — отвечал дежурный.
Вот негодяй, подумал Антон, написать бы на него жалобу. Капитан пригласил Антона следовать за ним, усадил за стул перед кабинетом, отпер дверь, посмотрел на часы, сказал «Сейчас» и закрыл дверь. Антон сел на стул. На двери висела табличка «Оперуполномоченный капитан Иванов С. И.» Ровно в девять из‑за двери послышалось: «Войдите!»
В аккуратном кабинете за аккуратным столом сидел капитан Иванов и приветливо смотрел на посетителя.
— Садитесь, — сказал он, — рассказывайте.
— Я волнуюсь, — признался Антон, усаживаясь возле стола.
— Не надо волноваться. Вы в полиции, здесь вас защитят.
Приободренный, Антон набрал воздуха в легкие и честно рассказал всю свою историю. На протяжении рассказа капитан кивал, делал пометки в блокноте, но оставался совершенно спокоен.
— Вот такая история, — сказал Антон. — Я сразу к вам приехал, скрывать мне нечего. Если виноват, готов… Но я ведь не виноват, да? Меня же не арестуют?
— Гражданин Опушкин, виноват или не виноват, у нас решает суд. Пока что я считаю вас свидетелем. Правильно сделали, что приехали. Арестовывать вас никто не собирается. Спасибо за сигнал, как говорится.
— И вот еще, — спохватился Антон, — чемодан этот.
Он положил проклятый чемодан на стол.
— Откройте, — скомандовал капитан.
Антон подчинился. Несколько секунд Иванов, кивая, осматривал содержимое, потом аккуратно приподнял карандашом одну пачку, очевидно, чтобы убедиться, что и под ней тоже лежат деньги.
— Хорошо, — спокойно сказал он, — это мы отправим на экспертизу. Вот бланк заявления. Опишите все еще раз, можно не так подробно. А я пока оформлю прием улик.
С этими словами он протянул Антону листки бумаги и ручку, показал, как оформить заявление, и удалился. Примерно через полчаса он вернулся, прочитал Антоново сочинение, одобрил его и встал из‑за стола.
— Ну, Антон Евгеньевич, теперь я вас отпускаю. Больше ни о чем не волнуйтесь, спокойно поезжайте домой, а это все, — он постучал указательным пальцем по заявлению, — теперь наша забота. Вот мой мой телефон на всякий случай. Всего вам хорошего.
Капитан пожал Антону руку.
Выйдя на улицу, свидетель почувствовал огромное облегчение, как будто в животе разжался какой‑то кулак. «Как же хорошо жить!» — подумал Антон. Идиллическая местность была под стать его настроению — аккуратно подстриженный газон полицейского участка зеленел под голубым небом, березки шумели на ветерке, чистенькая «Газель» проехала по гладкому асфальту. Рыжий мальчик с удочкой шел на речку. А еще говорят, что от Москвы нельзя отъехать на двадцать километров, подумал Антон. Вот же, умеем, если захотим. И даже эстетическое чутье дизайнера не нашло к чему придраться в этом ландшафте. И капитан! Чудо, а не капитан. Приветливый, вежливый, просто лучезарный! А теперь домой и спать.
По дороге Антон остановился на заправке, выпил кофе с бутербродами, купил воды без газа и, уже мысленно пересказывая события прошедшей ночи, как далекое приключение, вырулил на Новорижское шоссе.
Эстетическое чутье Аслана тем утром тоже не сидело без дела. Приехав на квартиру к беглецу, он нашел там Анжелику и был сражен наповал.
Она не слышала, как Антон уходил, и встретила рассвет крепким здоровым сном, присущим ей от рождения. Анжелика даже нарочно иногда говорила: «Я дурно спала эту ночь», чтобы выглядеть более утонченной, но в глубине души не очень понимала, что это значит. Охранник‑перебежчик Дима звонил в дверь несколько минут, прежде чем она проснулась, сориентировалась и подошла к двери.
— Кто? — спросила Анжелика недовольным голосом.
— Это я, Дима, Анжелика Валерьевна. Владимир Петрович вам вещи передал, — сказал Дима и подмигнул Аслану, призывая нового босса оценить его находчивость.
Аслан достал пистолет. Исмаил зацокал языком и воздел глаза к потолку.
— Совсем озверел Владимир Петрович, в такую рань… Сколько время вообще? — пробормотала Анжелика сквозь зевок, отперла дверь и пошла в спальню. — Я сейчас, Дим, только оденусь. Поставь пока…
В белую студию ворвались семеро людей, одетых преимущественно в черное. Аслан, три его бойца и три бывших охранника Володи разбежались по помещению, щелкая затворами пистолетов в готовности предупредить или обезвредить любую опасность. Из спальни вышла Анжелика в халате, потянулась и так и осталась стоять с полувытянутыми руками.
