Сорок два человека экзаменовались весь день. До нас с Шабановым очередь не дошла. Северодвинцев спрашивали крепко, оценки ставили без поблажек. Только двое – товарищи Грибанов и Кушмышев – получили хорошие оценки. У остальных оценки – «выше среднего», «среднее», «ниже среднего». Кое-кто схватил «слабо» и даже «плохо».
Те, кто заработал «слабо» и «плохо», получат удостоверение о прослушании программы курсов.
Слов нет, результат не особенно приятный. Но ведь у нас на курсах есть товарищи, которые едва умеют расписаться. Для них (да и не только для них, для всех нас!) курсы послужили неплохой школой.
Северодвинцев, когда они приедут на место, будут назначать на работу по уездам и волостям.
Сегодня наконец экзаменовали меня, Шабанова, Юровского, Некрасова и еще нескольких товарищей. Мы шли отдельной группой. Спрашивала та же комиссия, что и северодвинцев. После вчерашних «слабо» и «плохо» мы, конечно, здорово волновались.
Начали в девять утра. Первым вызвали меня. Сперва расспрашивали, чему я научился на курсах, что успел прочитать, где хочу работать, почему тороплюсь окончить? Эта беседа меня успокоила, и я уже уверенно отвечал на главные вопросы – о классах и классовой борьбе, о государстве и советской власти, об Интернационале и о задачах коммунистов в Красной Армии.
Прошло, наверное минут двадцать – двадцать пять (я сам времени не замечал, это мне потом товарищи сказали). Комиссия объявила оценку «очень хорошо» и посоветовала остаться на очередной набор, который будут обучать шесть месяцев. Я ни в какую не согласился.
Нашу группу экзаменовали часа два. Шабанов тоже получил «очень хорошо», ему тоже советовали остаться на шестимесячные курсы, и он тоже отказался.
У остальных товарищей оценки похуже, но «плохо» получил только Костылев.
Мы с Шабановым попросили отправить нас обратно в 3-ю армию. Я мечтаю вернуться в родной полк «Красных орлов». После приезда Зиновия Ивановича особенно тянет к старым боевым друзьям. Сплю и во сне вижу себя опять с «красными орлами».
Мы с Шабановым довольны своими оценками. Но для того, чтобы особенно гордиться, не видим причин. Мне, конечно, сильно помогла гимназия, хотя там были совсем другие науки. Она дала хорошую общую подготовку, приучила заниматься, читать.
Сегодня вечером состоялось общее собрание, посвященное Дню Парижской коммуны. Потом показывали очень мне понравившийся фильм «Экспедиция в Северную Африку». За время учебы мы смотрели: «В Ясной Поляне», «Несчастная», «Уплотнение». Раза два волшебным фонарем показывали туманные картины.
Вспомнился один случай. Как-то раз группа наших курсантов пошла на концерт-бал в красноармейский клуб Нарвского рабочего полка. Там оркестр завода «Треугольник» исполнял чардаш, попурри из русских песен, увертюру Зутше. Потом выступала певица. После концерта были танцы. Товарищи остались довольны.
А на другой день я читал телефонограмму из культурно-просветительного отделения агитпросветотдела: «…на основании приказания по Петроградскому военному округу № 21 от 20.1.1919 года танцы безусловно запрещены». Телефонограмма попала в Нарвский военкомат и только оттуда была направлена в полк. Пришла она к адресату, когда танцы давным-давно кончились и красноармейцы уже спали.
Получилось, конечно, забавно. Но я считаю, что приказание правильное. Сейчас не до танцев. В дни, когда мировой капитал хочет задушить революцию, устраивать балы с танцами, по моему убеждению, совсем неправильно.
Скоро начнутся экзамены на курсах инструкторов массового пения, на курсах чтецов и на курсах внешкольного образования, где готовят также библиотекарей для красноармейских библиотек.
Усиленно занимается школа военных комиссаров. Там экзамены после двадцатого марта.
Наш дружок Вася Зеленцов остается до конца обучения нашего набора, до 10 апреля. Он хочет тоже попасть в 3-ю армию. Хорошо, если бы удалось.
Товарищ Зеленский подтвердил ходившие в последние дни слухи: действительно в Питере стали поднимать голову «левые» эсеры. Уже не первую неделю они подбивают против советской власти несознательный, неустойчивый элемент среди рабочих. Лучшие силы рабочего класса ушли на фронт бить белогвардейцев. На заводах оказалось немало шкурников, бывших буржуев, а также отсталых и темных людей. На них-то и делают ставку «левые» эсеры, которые проникли даже на большие питерские предприятия.
Народ голодает, а эсеры пользуются этим, хотят всех натравить на советскую власть. Они усиленно спекулируют на том, что в стране временно приостановлено пассажирское сообщение. Товарищ Ленин объяснил, для чего это нужно: транспорт перевозит хлеб голодающим рабочим, женщинам, детям, старикам, а кроме того, красноармейцам, которые на фронте бьют врагов.
«Левые» эсеры хотят возбудить недовольство трудящихся, подбить их на выступление против родной власти. Провокаторы под маркой какой-то делегации ходили по заводам и призывали к забастовке. На Путиловском и на «Скороходе» им было поверили некоторые. Но вскоре липовых делегатов вывели на чистую воду.
