Харро повернул зеркальце на кронштейне, укрепленном на раме ветрового стекла, так, чтобы видеть лицо Либертас. Мягкие, шелковистые локоны ее вились по ветру. Короткая челочка чуть прикрывала лоб. Серые с прозеленью глаза отливали изумрудом.
Либертас в зеркало тоже увидела лицо мужа.
— Ты ищешь в моих глазах страх? — спросила она.
— Я любуюсь тобой. — Ласковая улыбка осветила лицо Харро.
Если все знакомые сходились на том, что Либертас просто красавица, то Харро нельзя было назвать красавцем. У него было мужественное лицо, но его слегка портили оттопыренные уши.
Харро был в мундире голубоватого цвета. Белая рубашка контрастировала с его загорелой шеей.
У БМВ[7] был откидной верх, и сейчас он был опущен. Ветер мог снести фуражку с высокой тульей, поэтому она лежала на заднем свободном сиденье.
Мотор, снабжаемый бензином из двух карбюраторов, работал чисто и ровно. Только натренированное ухо Харро различало его шуршание в рокоте шин по брусчатке. Шульце-Бойзен переключил рычаг коробки передач на нейтральное положение, отпустил акселератор — теперь автомобиль катился по инерции, замедляя свой неукротимый, казалось, бег. Рокот шин постепенно стихал.
— Знаешь, я тоскую по штурвалу, — признался он жене.
— Может, купим самолет?
— Не смейся. Но когда кончится война, я снова стану летчиком.
Шульце-Бойзен после блестящего окончания училища транспортной авиации в Варнемюнде работал в одном из отделов связи в имперском министерстве авиации. В январе сорок первого года его перевели в 5-е отделение оперативного отдела штаба ВВС.
И прежде Шульце-Бойзен мог добывать сведения военного характера. В 1938 году он передал Центру сообщение о том, что «при участии германской секретной службы в районе Барселоны готовится восстание» против правительства Народного фронта. Позже он передал сведения о состоянии немецко-фашистской авиации, о положении с горючим, о концентрации в Германии химических отравляющих веществ.
Работа в оперативном отделе штаба ВВС открыла новые возможности.
Отдел располагался в юго-западном предместье Берлина Вердере. Это была запретная зона, в которой находился бункер Геринга.
В 5-е отделение поступали дипломатические и военные донесения от военно-воздушных атташе при немецких посольствах и дипломатических миссиях. Шульце-Бойзен имел доступ к этим документам, иногда фотографировал их, а иногда переписывал интересующие его сведения.
Начальник Шульце-Бойзена полковник Беппо Шмид ходил у Геринга в любимцах. Он напрямую выходил на рейхсмаршала. Харро делал все, чтобы установить с ним тесный служебный контакт.
В огромном командном бункере Вердера Шмид хранил карты с нанесенными на них целями для бомбардировочной авиации.
Обер-лейтенант Шульце-Бойзен пользовался у полковника доверием. Шмид знал, что на свадьбе Харро свидетелем со стороны невесты был Геринг. Дед Либертас по материнской линии был граф Филипп Ойленбург унд Хартенфельд. Мать Шульце-Бойзена Мария-Луиза доводилась племянницей знаменитому в Германии гросс-адмиралу Тирпицу. Портрет адмирала при всех регалиях висел в гостиной Шульце-Бойзенов.
Геринг — представитель новой, гитлеровской «аристократии» — стремился к знакомствам со старой, родовитой аристократией Германии. Ему импонировал их образ жизни, и он во всем стремился им подражать: пышные приемы в поместье Каринхалл, богатство нарядов, охота… Недостаток родовитости маршал стремился компенсировать множеством наград, которые украшали его мундир.
Но особенно близко Харро сошелся с руководителем 3-го отделения полковником Эрвином Герстом. Герст служил в отделе уставов и учебных пособий. В 3-м отделении хранились секретные и сверхсекретные документы.
Герст был противником гитлеровского режима. В 1932 году он работал в газете «Теглихе рундшау». Эта газета ориентировалась на христианско-социальные круги. В это же время студент Берлинского университета Шульце-Бойзен вместе со своими товарищами Генри Эрландером и швейцарцем Андриеном Турелем издавали тоненький студенческий журнал «Гегнер».
Их разделяли девятнадцать лет возраста, но после знакомства Герст сразу проникся симпатией к умному, энергичному юноше.
С приходом Гитлера к власти оба издания, «Теглихе рундшау» и «Гегнер», были запрещены. Издателей «Гегнера» арестовали.
За принадлежность к оппозиционным партиям в третьем рейхе полагалось телесное наказание. Инструкция по этому поводу гласила:
«Принадлежность к социал-демократической партии наказывается тридцатью ударами резиновой дубинки по обнаженному телу. За принадлежность к коммунистической партии полагается сорок ударов. Если наказуемый выполнял политические или профсоюзные функции, то мера наказания увеличивается».
