По данным Массона, на территории Швейцарии действительно обосновалась группа разведчиков, помогающих России. Массон предполагал, что среди этих людей есть не только коммунисты. К России сейчас тянутся все, кто ненавидит наци.
— Наши радиооператоры уже приступили к освоению новой техники, которую вы нам поставляете. Но пройдет определенное время, прежде чем они смогут работать, — сказал Массон, понимая, с каким нетерпением Шелленберг ждет от него главного.
— Как долго продлится обучение? — спросил бригадефюрер.
— А сколько такой курс занимает в Германии? — осторожно поинтересовался Массон.
— В обычных условиях — год, сейчас мы готовим радистов за полгода… Не проще ли, чтобы нашу технику обслуживали наши же специалисты? Они, разумеется, будут полностью в вашем подчинении.
— Нет, генерал Гюсан на это не пойдет, — решительно заявил Массон.
— А не могли бы вы устроить мне встречу с главнокомандующим?
— Это очень трудно! На это нужно разрешение правительства. Круг лиц, посвященных в наши тайные отношения, неизбежно расширится, а это может иметь для Швейцарии нежелательные последствия.
— Жаль, — искренне произнес Шелленберг. — И все-таки я не оставляю надежды. Мы должны быть добрыми соседями. — Льстивая улыбка тронула губы бригадефюрера. — Нам надо всерьез думать о создании единого европейского фронта против большевизма, — произнес он заранее заготовленную фразу.
— В прошлый раз, бригадефюрер, вы упомянули о франко-швейцарской конвенции. Вы располагаете этим документом? — Массон точно знал, что в сейфах Шелленберга хранилась копия, и задал вопрос, чтобы еще раз (уже в который) прощупать «коллегу» и выяснить, насколько он откровенен.
— Да, — не моргнув глазом, сказал Шелленберг, — у меня есть копия этого документа. Но, если это вас волнует, полковник, я могу его уничтожить.
— Ну что ж, вы бы очень обязали меня.
Конечно, Шелленберг может уничтожить копию, но ведь с копии, перед тем как ее уничтожить, можно снять другую. Массону важно было выяснить другое: говорит ли Шелленберг правду, хотя бы в известных пределах?
— Меня очень беспокоит безопасность фюрера, — неожиданно заявил Шелленберг. — С тех пор как не стало Гейдриха[17], опасность покушения на фюрера резко возросла. Людям Канариса я не доверяю давно, а Кальтенбруннер — это, конечно, не замена Гейдриху. Рейнгард был единственным человеком, которого я боялся…
Такая степень откровенности шокировала даже видавшего виды Массона. Но он сделал вид, что сказанное Шелленбергом занимает его постольку-поскольку, и задал тоже как бы ничего не значащий вопрос, чтобы поддержать беседу:
— А почему вы не доверяете людям Канариса?
— Наше тяжелое положение в Африке — их работа. О каждом транспорте с горючим или с оружием, который мы направляем Роммелю, становится тут же известно «Интеллидженс сервис», и как следствие — большие потери. — Шелленберг еще раз продемонстрировал свою осведомленность, подчеркивая, что у него есть свои люди в английской разведке. Это было своеобразным предупреждением: смотри, Массон, если ты вздумаешь заигрывать с англичанами, я это узнаю.
«Откровения» преследовали и другую цель: по какому-либо неосторожному слову или намеку выведать, известно ли что-нибудь Массону о военной оппозиции в Германии, о генеральских заговорах, не связана ли какая-то часть заговорщиков с русскими в Швейцарии.
— А не мерещится ли вам, бригадефюрер, всюду измена?
— К сожалению, нет, полковник.
Массон не стал больше говорить на эту тему.
В начале ноября произошла еще одна встреча между начальником швейцарской секретной службы и начальником VI Отдела РСХА.
На этой встрече Шелленберг напрямик спросил Массона:
— Что делает представитель американской разведки в Швейцарии Аллен Даллес?
Массон на этот раз тоже решил поиграть в откровенность:
— Он встречался с лидерами французского Сопротивления в Берне, Женеве и Лозанне.
— Полковник! И после этого вы говорите о нейтралитете! — Шелленберг, как мог, выразил свое деланное возмущение.
— Вам хорошо известно, бригадефюрер, что граница между Швейцарией и Францией никогда не была на замке. Когда мои люди доложили о встречах, французы уже убрались. Что касается Даллеса, то это представитель великой державы, к тому же с дипломатическим паспортом. Короче, мы не можем не считаться с такой страной, как Америка. Можно сказать более определенно: мы вынуждены считаться. — Тут же Массон подумал: знает ли Шелленберг, что еще до французов у Даллеса побывал немецкий вице-консул Ганс Бердт Гизевиус?
— Хорошо. Оставим в покое Америку, — сказал Шелленберг. — Но антибольшевистский фронт должен быть создан в Европе.
