Успокоенный своими размышлениями и проникшим через решётку утренним теплом, Ксандр заснул, поджав ноги, — кробатос стоял поперёк узкой камеры и был слишком короток, чтобы вытянуться во весь рост. Разбудил его металлический лязг: кто-то, заросший нечёсаными волосами, поставил на пол у входа еду — малоаппетитное варево в глиняной плошке и воду в выщербленном черенке.
— На весь день, — пояснил лохматый, пятясь из камеры.
Ксандр не стал привередничать — потери сил ни к чему — и, покончив с варевом, принялся изучать камеру.
Решётка прочная, основательно вделанная в каменную толщу, закрывается простой задвижкой, сработанной, видно, ещё при Тезее[140], но так, что открыть её можно лишь снаружи. Пол, стены, потолок — сплошной каменный монолит, единственное отверстие предназначено для нечистот. Размеры помещения таковы, что взрослый человек может распрямиться здесь только лёжа на полу, что быстро приведёт к болезни.
Ссадины, промытые и зализанные, похоже, заживут без нагноений, но муки из-за неудобного положения тела уже давали себя знать. К тому же время шло, а признаков того, что за стенами темницы кто-то беспокоится о нём, не было. К исходу следующего дня тревога стала невыносимой. Ночная тьма быстро сгущалась, но юноша и не думал о сне.
Прозвучали шаги часового — более торопливые, чем обычно, кроме того, он был один. Заскрипела решетчатая дверь, и воин, оставив снаружи щит и копьё, забрался в нору узника.
— Привет, Ксандр!
— Аристотель? Как ты попал сюда?
— В караул проще попасть, чем не попасть, — тоном настоящего философа отвечал нежданный гость. — Тебе же я подобный вопрос не задаю, так как знаю ответ лучше, чем ты сам. Софист Андроник в отместку за поражение обвинил Зенона в сборе сведений в пользу фиванцев, и полиция выманила вас с вечерней трапезы, чтобы сделать своё дело без лишних осложнений.
— Мы предвидели удар со стороны софистов, но не ожидали его столь скоро.
— Андроник сделал бы это раньше, но рассчитывал на победу в споре.
— Что с учителем? Надеюсь, Евдокс уже освободил его?
— И он, и Спевсипп делают всё возможное. На их стороне сам стратег Тимофей, но не всё так просто. Зенон сейчас в городской тюрьме, туда попасть труднее, но я всё же был и там. К сожалению, он не отрицает дружбу с Эпаминондом, да это и бесполезно — Андроник располагает свидетелями из беглых фиванцев. Единственная надежда — суд, где Зенон рассчитывает доказать, что быть другом Эпаминонда — это одно, а фиванским лазутчиком — совсем другое. Ну а тебе не следует ждать суда: узнают, что ты беглый илот, и вернут Спарте.
— Что же мне делать?
— Бежать этой же ночью. Ещё несколько дней — и из-за устройства камеры ты просто не сможешь стоять на ногах.
— Но мой побег повредит Зенону.
— Вот записка от твоего учителя. Она рассеет сомнения. А это — написанное им же рекомендательное письмо для... Эпаминонда, — Аристотель извлёк из-под панциря клочок папируса и небольшой плотный свиток. Прочти и будь готов: я вновь заступаю на пост через четыре часа.
Он вышел и быстро вернулся, протягивая Ксандру зажжённую от факела палочку.
Знакомый почерк Зенона. Учитель советует ждать его в Фивах, укрывшись под защитой беотарха. Кусочек дерева догорел, обжёг пальцы. Юноша выбросил его в сливную дыру, спрятал папирусы на груди и стал ждать. Одна смена... другая... вдруг в последний момент случится непредвиденное? Помоги, Гермес! Хвала тебе, бог хитрости и изворотливости: знакомые шаги, решётка осторожно открывается...
— Выходи, — услышал он приглушённый голос. — Нужна твоя помощь.
Аристотель подвёл узника к краю площадки; внизу, локтях в двух качалась на волнах лодка, постукивая бортом в скользкий камень.
— Сможешь подать нам его сюда? — спросил часовой сидевшего на вёслах.
— Да. Только подхватите быстро и крепко, — узнал Ксандр голос Демосфена.
Товарищ по Академии завозился в лодке, и над кромкой площадки появились голова и плечи... мертвеца.
— Раб одного из моих друзей, — пояснил Аристотель, пока они затаскивали тело в освободившийся каменный мешок. — Примерно твой ровесник, весьма кстати скончался вчера от заворота кишок, а теперь заменит тебя в камере. Думаю, в этом и заключалась цель его существования.
— Не спрашиваю, как тебе удалось устроить всё это, да ещё так быстро, — обнял, прощаясь, своего спасителя Ксандр. — Скажи лишь, чем и как смогу я отплатить тебе?
— Не думай об этом. Придёт время, и я сам скажу, чем и как.
Демосфен, энергично взмахивая вёслами, отогнал лодку от берега.
— Давай поставим парус, ветер попутный, — произнёс он, чётко выговаривая слова: видно, упражнения с камешками шли на пользу. — Выйдешь на берег в пяти стадиях западнее Пирейской гавани. К утру постарайся уйти подальше. В этой сумке найдёшь всё необходимое в дорогу, немного серебра и даже карту Эллады, чтобы не сбиться с пути...
Смотр закончен, но толпа горожан не спешит расходиться, любуясь предметом своей гордости — армией, столь блистательно оправдавшей надежды фиванцев.
