Клеомброт ещё раз обвёл придирчивым взглядом застывших в строю гоплитов. Испытанные, бывалые воины. Недолго побыли дома, отечество снова позвало их. Многие довольны: свыклись с лагерной жизнью, войной, ничего не понимают в сельском хозяйстве и рады уйти от своих разорившихся наделов. А повезёт — военная добыча сразу сделает тебя богатым, не то, что жалкий труд ленивых илотов!
Под стать воинам оружие и снаряжение: не новое, но ухоженное и надёжное. Проверенное. Бронза начищена, сталь отточена и отшлифована.
«Ни у кого из них не развяжется ремешок сандалии и не лопнет лямка щита в бою», — подумал царь.
Повозки с лагерным имуществом и запасами носят следы свежей починки. Лошади на вид крепкие и здоровые. Но среди груза царь отметил не положенные гоплитам луки, стрелы и дротики.
— У нас нет ни лёгкой пехоты, ни кавалерии, — объяснил Эгерсид. — Разведку и охранение придётся нести самим.
— Лохос в полукаре! — приказал царь. — Я буду говорить.
Эгерсид понял: смотр удался. Поход начнётся теперь и отсюда!
Слова Клеомброта были просты и доходчивы. Ничтожные фиванские демократы, неспособные противостоять спартанской доблести в открытом бою, устремились в Беотию. Они изгоняют из её городов достойных граждан — друзей Спарты — и насаждают угодную им демократию. Но метят ещё дальше. Их агенты уже суетятся в Локриде, раздувают там угли гражданской войны! Если так пойдёт и дальше, созреет военная угроза для Спарты! Вот почему город посылает их в Орхомен. Они должны покончить с ползучим наступлением демократии!
— Я принёс жертву Артемиде Меднодомной и молил её в храме, — закончил царь. — Богиня обещала своё покровительство!
Подобный морскому прибою крик воинов, стук копий о щиты, где красуется большая чёрная «Лямбда» — начальная буква гордого имени Лакония!
Колонны пентекостисов торжественно проходят мимо царя, архонтов, мимо толп горожан. На лицах ближних застыло спокойствие: в этом городе женщины не плачут вслед уходящим на войну, а мужчины им завидуют.
Марш, марш, марш! Спартиаты умеют ходить. Шаг быстрый, размеренный, весомый, как должно тяжёлой пехоте. Он остаётся одним и тем же — на первом и на пятом дне утомительного пути, когда других приходится везти на повозках подобно дровам.
Эгерсид вёл свой лохос через Лаконику, Кинурию, Арголиду и Флиунт на Сикион. Рядом с лохагосом несли клепсидру, и когда вода из верхней половины сосуда переливалась в нижнюю, зычный голос командира объявлял короткий привал. Расшнуровать сандалии, перевести дыхание и снова вперёд!
На первом участке марша можно не опасаться противника. Колонна идёт без разведки и охранения, высокие поножи — кнемиды и щиты сняты и загружены на повозки.
В начале второй половины суточного перехода — большой привал. Эгерсид заранее выслал вперёд часть повозок с продовольствием и котлами так, чтобы к началу отдыха гоплитов в условленном месте ожидала готовая похлёбка.
Спартанский суп был способен привести в ужас беднейшего афинского ремесленника, зато был горячим. Чёрную жижу вычерпывали из общих котлов без задержки. Теперь можно отдохнуть по-настоящему — пока не истечёт вода в клепсидре. И снова громкий голос зовёт в строй, и снова шагать, шагать, шагать — до самой темноты.
Вот он, ночной отдых. Эллины ставили лагерь кое-как — каждый выбирал себе место, где устроиться. Эгерсид в своём пентекостисе располагал палатки в строгом геометрическом порядке, а теперь распространил это правило на целый лохос.
Полотняные домики встали правильными рядами; теперь можно поесть разваренного ячменя и привести в порядок снаряжение. Затем эномотарх вновь строит своё подразделение, проверяет готовность к маршу, доводит указания на следующий день и разрешает спать.
Видавшие виды шатровые палатки вмещают человек по десять-одиннадцать.
Одна из эномотий, разбившись на три смены, охраняет лагерь. Лохагос, проверив охрану лагеря, тоже ложится спать в своей палатке.
В начале третьей смены в лагере начинается движение — разбужены повара, отвечающие за приготовление завтрака. Другая поварская команда готовится к выезду, чтобы встретить гоплитов обедом на большом привале.
Лохагос просыпается сам, когда истекает отмеренный им самим срок сна. Подняты пентеконтеры и эномотархи. Они спешат к нему за короткими указаниями.
Вот и общий подъём. Лагерь оживает. Из духоты палаток — в предрассветный холод осеннего утра. Несколько гимнастических движений, ледяная вода из ближайшего источника, и по сигналу трубы колонны эномотий спешат к котлам с булькающим разварным ячменём. Знали: в повозках припрятаны бруски копчёного мяса, круги сыра, завёрнутые в полотно комья затвердевшего мёда. Лохагос не спешит пока разнообразить рацион воинов, выдавая им в день два яблока, две луковицы и чеснок.
