Красные цепи полностью

— Слушаю, — наконец раздался сиплый, сонный, но такой знакомый голос. Алина вдруг почувствовала, что рада его слышать почти до слез. Она посмотрела на Маклая и затараторила в трубку:

— Родион, здравствуйте, доброе утро, можете говорить, я вас не разбудила?

— Разбудила…ли… Что случилось?

«Господи, он что, опять с похмелья?»

— Помните, я вам рассказывала про закрытую зону в здании «Данко»? Ну ту, в которую можно попасть только через дверь из коридора верхнего этажа? Так вот, вчера ночью мне удалось туда пробраться, представляете?

«Догадайся, пожалуйста, очень тебя прошу».

— Я обнаружила там потрясающие вещи, просто потрясающие! Знаете, теперь мне все стало ясно. Мне обязательно нужно вам это рассказать! Вы можете приехать ко мне прямо сейчас?

«Ты должен догадаться. Я очень стараюсь говорить как дура, собственно, я и есть дура, что не послушала тебя и полезла куда не надо, и я обязательно попрошу у тебя прощения, и, черт побери, даже буду слушать твои истории и твои советы, только догадайся!»

— Где вы?

— Я дома, вы можете ко мне приехать? Прямо сейчас. Это очень важно!

Маклай и Репа смотрели на Алину внимательно и напряженно.

— Так, еще раз, — голос Гронского звучал глухо, то отдаляясь, то приближаясь к микрофону. — Ночью вы были в закрытой зоне «Данко», да? И увидели там что-то необычное?

«Да! Да!»

— Да! Да!

— И теперь вам нужно, чтобы я как можно скорее приехал к вам домой, так?

«О боже, как же можно так напиваться?!»

— Совершенно верно! Вы все правильно поняли! Запишете адрес?

На мгновение повисла звенящая пауза. Алина почувствовала, как защипали глаза вдруг выступившие слезы.

— Да, диктуйте.

Маклай расслабился и откинулся на спинку стула.

— Так вы приедете? — спросила Алина.

— Постараюсь как можно скорее, — ответил Гронский, и связь прервалась.

Алина перевела дыхание. Теперь оставалось только надеяться на то, что Гронский догадается вызвать полицию на ее адрес, а не заявится сюда сам.

Алина положила трубку и посмотрела на Маклая. Он тоже смотрел на нее, и в его больших собачьих глазах она увидела нечто, похожее на сожаление. В горле у нее пересохло.

Я еду, изо всех сил стараясь не превышать скорость, и аккуратно останавливаюсь на красные сигналы светофоров. Мне вполне хватило полицейской погони три дня назад. К тому же, скорее всего, Алину убили сразу после того, как она положила трубку. Если же нет, то, кем бы ни были ее утренние гости, они подождут меня, чтобы разобраться сразу с обоими.

Через пятнадцать минут мучительно медленной езды я останавливаюсь у подъезда. Рядом с машиной Алины стоит огромный черный джип, вытянутым силуэтом похожий на стальное хищное насекомое. По автомобилю можно многое сказать о тех, кто на нем прибыл, и этот джип свидетельствовал о хорошей материальной базе, высокомерии, склонности к насилию, отсутствии разумной осторожности и стремлении решать проблемы нахрапом.

Я ставлю машину чуть в стороне и, не скрываясь, иду к дверям подъезда. За тонированными стеклами джипа на водительском месте виден силуэт человека. Очень хорошо, пусть знают, что я уже здесь. Эффект внезапности в любом случае не удалось бы использовать: те, кто заставил Алину позвонить мне, знают, что я появлюсь. Но возможно, мне удастся удивить их чем-то другим.

Дверь подъезда открывается после первого же звонка. Из своей будки на меня настороженно смотрит старушка-консьержка.

— Я в шестьдесят первую квартиру, — бросаю я на ходу.

Она окидывает меня взглядом и спрашивает:

— А вы тоже из комитета?..

Я останавливаюсь.

— Да, именно оттуда. А что, мои коллеги уже прибыли?

— Минут тридцать назад! — с готовностью сообщает старушка. — Три человека!

Я киваю и иду к лифтам.

За дверью квартиры Алины тихо. Некоторое время я еще прислушиваюсь к настороженной тишине, потом расстегиваю пальто и нажимаю на кнопку звонка. Звучно разносится мелодичная трель. Снова тишина, и примерно через минуту я вижу, как по светящемуся изнутри яркому кружочку дверного глазка пробегает легкая тень, а потом коротко лязгает засов и дверь открывается.

— Он вошел. — Маклай быстро засунул мобильный телефон в карман. — По местам все.

Сердце у Алины упало. Значит, вместо того чтобы вызвать полицию, Гронский все-таки приехал сюда сам. Появившийся было шанс на спасение оказался последним глотком воздуха для утопающего, перед тем как его окончательно накроет тяжелая и темная волна обреченности.

Маклай и Репа деловито навинчивали глушители на свои пистолеты. Из коридора раздался звук спущенной воды в унитазе, и появился бледный Косяк, вытирая рот и поправляя висящий на шее автомат. Похоже, сок и сыр все-таки не пошли ему впрок.

— Репа, встретишь его первый, отрежешь путь назад, — быстро говорил Маклай. — Косяк, на подстраховке. Я приму его спереди. Все, разошлись.

Репа с пистолетом в руке встал за углом короткого коридора, ведущего от входной двери в холл, Косяк занял место в трех метрах за ним у открытой двери туалета и взял автомат на изготовку. Маклай укрылся за дверью в гостиную.